«Русский учебник»: какая школьная программа была на оккупированных немцами территориях
Четыре класса и расписаться: план Гиммлера
Образовательная политика Третьего рейха на восточных территориях была сформулирована задолго до первого выстрела. 25 мая 1940 года Генрих Гиммлер в записке «Некоторые соображения об обращении с местным населением восточных областей» определил будущую школьную систему с ледяной прямотой: «Для ненемецкого населения восточных областей не должно быть высших школ. Для него достаточно наличия четырёхклассной народной школы. Целью обучения в этой народной школе должно быть только: простой счёт, самое большее до 500, умение расписаться, внушение, что божественная заповедь заключается в том, чтобы повиноваться немцам... Умение читать я считаю ненужным». Генеральный план «Ост» — чудовищный документ, предусматривавший колонизацию восточных земель, выселение и уничтожение десятков миллионов славян, — отводил образованию роль инструмента производства послушной рабочей силы. В сентябре 1942 года Гитлер в застольной беседе формулировал задачу ещё откровеннее: детям в школах достаточно запомнить дорожные знаки, выучить таблицу умножения до 25 и научиться подписывать свою фамилию. «Больше им ничего не надо». Но план молниеносной войны провалился. Оккупация затянулась, и на захваченных территориях оказалось около 70 миллионов человек. Немцам пришлось как-то управлять этим огромным населением, а для этого — хоть как-то его «просвещать».
Деревенская четвёрка и городская семёрка
С осени 1942 года на оккупированных территориях началось открытие школ. В сельской местности создавали начальные четырёхклассные школы, в городах — семилетние. Учебный год должен был начаться 1 октября 1942 года. Обязательному обучению подлежали дети 8–12 лет, кроме еврейских, которым посещение школы было запрещено. Среднее образование, с 5 по 7 класс, обязательным не было и, как правило, оказывалось платным. Ситуация различалась от региона к региону. В Порховском районе Ленинградской области до оккупации работало более 100 школ — немцы открыли около 20 начальных и одну среднюю. В Пскове действовало 5 начальных школ на 1950 детей. В Орле 1 сентября 1942 года открыли две начальные школы. В Локотском автономном округе — особом коллаборационистском образовании на стыке Орловской и Курской областей — школьное обучение в объёме 7 классов было объявлено обязательным, за отказ отпускать ребёнка учиться полагался штраф до 500 рублей, а всего в округе действовало 345 общеобразовательных школ. Везде, где открывались школы, обучение было платным. С родителей первоклассников брали по 20 рублей в месяц, со второклассников — 30, с пятого-седьмого классов — по 200. За пропуски занятий полагались штрафы — от 100 рублей в Пскове до 500 в Локотском округе и до 1000 в Белоруссии. В Смоленске при систематических пропусках родителей могли посадить в тюрьму на месяц, а детей — доставить в школу под конвоем.
Букварь, арифметика и Гитлер на первой странице
Программа для начальной школы включала не более семи предметов: русский язык (в который входили пение, рисование и чистописание), немецкий язык, арифметика, география, естествознание, рукоделие для девочек или труд для мальчиков, физкультура. Нагрузка: 18 часов в неделю для первого класса, 24 — для второго, 28–36 — для третьего и четвёртого. Арифметика была примитивной. Первый класс — действия с числами от 0 до 10, второй — от 10 до 100, третий — от 100 до 1000, четвёртый — с 1000 до любой величины. Грамматике русского языка серьёзного внимания не уделялось — достаточно было уметь читать и писать. Немецкий язык становился главным предметом. С третьего класса дети приступали к его изучению, и через четыре года обязаны были «уметь изъясняться по-немецки в повседневной жизни». По некоторым программам на немецкий отводилось до 6 часов в неделю в четвёртом классе. История как самостоятельный предмет не преподавалась. В апреле 1943 года Орловское окружное управление прямо распорядилось: «преподавание истории надо прекратить, так как для этого предмета в настоящее время не существуют материальные и духовные предпосылки». Вместо истории вводились «уроки текущих событий» — по два раза в неделю в 5–8 классах. Материал брали из оккупационных газет и пропагандистских брошюр с названиями вроде «Что такое национал-социализм» или «Является ли эта война отечественной для народов России?». Зато в программу включили Закон Божий — предмет, полностью исключённый из советской школы. В школах Псковской области занятия по Закону Божию проводились вплоть до января-февраля 1944 года, когда к городу подошла Красная армия. Дела не ограничивались восстановлением религиозного образования: школа должна была стать проводником идеи, что власть немцев — от Бога.
Учебники с вырванными страницами и рижский букварь
С учебниками была катастрофа. Оккупанты изымали и уничтожали советскую учебную литературу. В Георгиевске Ставропольского края все книги из школьных библиотек свезли в подвал и сожгли. Но новых пособий хронически не хватало, поэтому поначалу использовали советские учебники — с условием: вырвать или заклеить страницы с портретами советских вождей и любыми упоминаниями советской власти. Эту работу осуществляли сами ученики под надзором учителей. Вместо слов «колхоз», «товарищ», «СССР» школьники приучались к «деревне», «крестьянину», «гражданину», «России». С 1942 года начали появляться собственные учебники. Специальное издательство «Новое время» в Риге, на улице Адольфа Гитлера, выпустило букварь и учебники русского языка для начальной школы. Авторами были рижские преподаватели Анатолий Флауме и Михаил Добротворский — русские эмигранты, специалисты по русской литературе и филологии. Сегодня известен перечень из 37 учебных изданий, выпущенных нацистами для оккупированных территорий. Печатались они в Риге, Таллине, Праге, Одессе. Учебники для чтения содержали отрывки из Пушкина, Толстого, Лермонтова, Тургенева, Бунина — но также тексты, воспевающие «освобождение» от большевиков и благодарность фюреру. Детям предлагалось учить стихи вроде: «Слава вам, орлы германские, слава мудрому вождю! Свою голову крестьянскую низко-низко я клоню». В учебный день входило «благодарственное слово фюреру Великой Германии». В классах на видном месте помещался портрет Гитлера. Любопытная деталь: учебник Флауме и Добротворского, по воспоминаниям современников, всё же вышел «без Гитлера» на первой странице — Флауме был в ярости, узнав о таком требовании, и сумел настоять на своём. Тираж составил около 100 тысяч экземпляров.
«Переподготовка» учителей и контроль за классом
К преподаванию допускались педагоги, согласившиеся сотрудничать с оккупантами, а также люди без профильного образования, но выразившие желание работать. Всех их ждали обязательные «курсы переподготовки». В Орле, Брянске, Болхове, Клинцах учителя обязаны были посетить десятидневные курсы, в программе которых были такие разделы, как «Что такое национал-социализм» и «Евреи и большевизм». В Брянске действовали отдельные политические курсы для учителей и специальные курсы для учителей истории. Зарплата учителям выплачивалась по довоенным ставкам Наркомпроса — в марках или советских деньгах, плюс продуктовые пайки. В Брянске учитель получал 400 рублей в месяц и 150–200 граммов хлеба в день, плюс 100 граммов на каждого иждивенца. Профессия учителя по численности стала самой распространённой среди гражданских профессий на оккупированных территориях. Контроль был тотальным. В Вязьме за учителями наблюдали и военные коменданты, и специальные офицеры. В школах заводили несколько журналов: один для проверяющих, другой для учительских записей, третий — журнал посещений. Учителей обязывали подписываться на оккупационные газеты и участвовать в политических акциях.
Почему дети не ходили в школу
Несмотря на угрозы штрафов и тюремного заключения, посещаемость оставалась крайне низкой. Причин было множество. Школы разрушены или заняты под казармы и конюшни — в деревне Аннино Калининской области школу превратили в конюшню, а парты сожгли. Не хватало бумаги, карандашей, мебели, дров для отопления. Многие дети не могли посещать занятия из-за отсутствия обуви и одежды. Но была и причина иного порядка. Дети и родители не хотели учиться по программам оккупантов — считали это предательством, особенно когда родственники воевали на фронте. Введение телесных наказаний в школах только усиливало отторжение. Партизанское движение активно противодействовала образовательной политике немцев: учителя, подозревавшиеся в связях с партизанами, расстреливались. Учительница Парамоновской начальной школы Александра Лабздухова была расстреляна вместе с двумя своими детьми — Алексеем 16 лет и Клавдией 14 лет — по подозрению в связи с партизанами. С 14 лет трудовая повинность была обязательной: подростки с шести утра до позднего вечера копали рвы, строили дороги, работали на лесопилках и торфоразработках. Ни одного высшего учебного заведения на оккупированной территории РСФСР открыто не было.
Итог, которого не было
Оккупационные школы просуществовали полтора-два учебных года — до освобождения территорий Красной армией. За это время они так и не стали ни настоящими школами, ни эффективным инструментом нацистской пропаганды. Германским «реформаторам» пришлось признать безуспешность попыток по нацификации молодёжи. Дети не хотели учиться в классах, где на стене висел портрет человека, называвшего их недочеловеками. А учителя — даже те, кто согласился работать на оккупантов, — зачастую оказывались связными партизанских отрядов или тихо саботировали предписания комендатуры. Четыре класса, арифметика до тысячи, немецкий язык для повседневного общения и расписаться на документах — вот и весь «русский учебник», который готовил для восточных недочеловеков Третий рейх. Школа для рабов, которой суждено было стать ещё одним свидетельством преступления нацизма против народов Советского Союза.
