Рюриковичи под микроскопом: почему у потомков Мономаха одна гаплогруппа, а у Ольговичей — другая
Рюриковичи — редкий случай, когда у генетиков есть то, чего обычно не бывает: подробная письменная родословная на тысячу лет и десятки живых мужчин, которые по этой родословной считаются потомками одного человека. Князья Гагарины, Кропоткины, Шаховские, Лобановы-Ростовские, Оболенские, Волконские, Масальские — все они по бумагам восходят к Владимиру Святославичу, а через него к Рюрику. Y-хромосома передаётся от отца к сыну практически без изменений, поэтому у всех мужских потомков одного предка она должна быть одной и той же. Если нет — значит, где-то в родословной сидит ошибка. Или не ошибка.
Проверку начали в 2006 году. Польский генеалог Анджей Байор запустил на базе американской компании Family Tree DNA проект «Rurikid Dynasty DNA», и в него постепенно вошли представители большинства уцелевших княжеских фамилий. Результаты оказались такими, что о них до сих пор спорят.
Две хромосомы на одну династию
Выяснилось, что Рюриковичи распадаются на две группы, и граница между ними проходит не случайно, а строго по летописной генеалогии.
Потомки Владимира Мономаха — Гагарины, Кропоткины, Путятины, Шаховские, Лобановы-Ростовские, Хилковы, Вадбольские, Ржевские — несут гаплогруппу N1a1 (по старой номенклатуре N1c1), причём один и тот же её молодой субклад. Этот вариант Y-хромосомы характерен для Прибалтики, Финляндии и севера Скандинавии, а ближайшие совпадения с «рюриковским» субкладом находят в Швеции, в Упланде — там, откуда, по летописи, Рюрик и пришёл. Сходство внутри группы такое, что общий предок всех тестированных Мономашичей, по оценкам времени до ближайшего общего предка, жил около тысячи лет назад. Это хорошо ложится на Ярослава Мудрого или его отца.
Вторая группа — князья, которые возводят себя к черниговской ветви, к Ольговичам, потомкам Святослава Ярославича и его сына Олега. Это Оболенские, Волконские, Барятинские и ещё несколько фамилий, восходящих к Михаилу Всеволодовичу Черниговскому, убитому в Орде в 1246 году. У них Y-хромосома совсем другая — гаплогруппа R1a, самая обычная для восточных славян, та, которую несёт примерно половина русских мужчин. Внутри группы Ольговичи между собой совпадают хорошо, их общий предок по молекулярным часам тоже укладывается в средневековье. Но с Мономашичами у них нет ничего общего — по мужской линии это два разных рода.
Для понимания масштаба: N1a1 и R1a разошлись десятки тысяч лет назад. Это не «дальние родственники», это разные ветви человечества, случайно встретившиеся в одной летописи.
Где сломалась линия
Если верить генеалогии, обе ветви сходятся на Ярославе Мудром: Всеволод Ярославич — отец Мономаха, Святослав Ярославич — дед Олега и прадед всех черниговских князей. У сыновей одного отца Y-хромосома одна. Значит, одна из двух ветвей на каком-то шаге получила хромосому не от того отца, кого записал летописец.
Где именно — неизвестно, и здесь честный исследователь обязан остановиться. Разрыв мог случиться в любом поколении между Ярославом и Михаилом Черниговским, то есть в промежутке почти в два столетия и шесть-семь мужских звеньев. Равно как и в линии Мономаха, хотя её расщепление в Швеции и общий молодой субклад у множества независимых фамилий делают такую версию менее вероятной. Выделить виновного по бумагам нельзя: у всех этих князей, по летописи, отцы были законные.
Есть ещё одна возможность, о которой историки говорят давно. Князья часто женились по политическому расчёту, а наследника от нелюбимой жены могли записать на себя при самых разных обстоятельствах. В Средневековье это не считалось криминалом — считалось делом семьи. Генетика такие вещи вскрывает, но не датирует.
Проверка на древних костях
Решить вопрос могла бы ДНК самих князей XI–XII веков. Но тут история подставила науке ногу. Саркофаг Ярослава Мудрого в Софии Киевской вскрывали в 1936, 1939 и 2009 годах, и в последний раз выяснилось, что мужского скелета в нём нет — лежат останки женщины, предположительно его жены Ингигерд, а кости самого князя исчезли где-то в годы войны. Могилы большинства других Рюриковичей домонгольской эпохи либо утрачены, либо не атрибутированы надёжно, либо перемешаны при многочисленных перестройках храмов.
Поэтому вся аргументация по-прежнему строится на живых потомках. Это солидная база — в проект вошло несколько десятков человек из полутора десятков фамилий, — но она отвечает лишь на вопрос «кто от кого произошёл в последние тысячу лет», а не «что было у Рюрика».
Что это говорит о Рюрике
Гаплогруппа N1a1 у Мономашичей — главный генетический аргумент в старом споре о происхождении династии. Субклад, который несут князья, встречается у современных шведов, финнов, прибалтов и у русских Севера, а его ближайшие «родственники» найдены именно в Швеции. Со славянами Поднепровья он связан слабо. Сторонники скандинавской версии получили то, что искали. Противники возражают: N1a1 характерна и для финно-угорских народов, а в составе Руси они участвовали с самого начала, так что хромосома могла прийти не только из-за моря. Возражение формально верное, но шведские совпадения с ним спорят.
Впрочем, спор о Рюрике выходит далеко за рамки одной хромосомы. Генетика не умеет различать варяга, пришедшего по приглашению, от варяга, пришедшего без него, и не отвечает на вопрос, что в итоге сделало Русь Русью. Она говорит ровно одно: мужская линия, от которой идут Мономашичи, по происхождению северная, с большой вероятностью — балтийско-скандинавская.
