История России знала немало лихих времён. Но среди всех потрясений — ордынских нашествий, опричнины, петровских реформ, революций и войн — учёные мужи выделяют один год, который стал точкой невозврата. Профессор Руслан Скрынников, крупнейший специалист по эпохе Ивана Грозного и Смутного времени, называл 1604-й самым страшным годом российской истории. И для этого есть веские основания.
Три года ада
Всё началось раньше. 1601–1603 годы вошли в летописи как время «Великого голода». Причина — не злой умысел врагов и не просчёты власти, а глобальная климатическая катастрофа. Зимой 1600 года в далёких Перуанских Андах произошло мощнейшее извержение вулкана Уайнапутина. Тонны пепла, выброшенного в стратосферу, на несколько лет изменили погоду на всей планете.
Лето 1601-го выдалось на редкость холодным и затяжно дождливым. Небо затянуло свинцовыми тучами на долгие недели. А в сентябре, едва стихли ливни, ударили такие морозы, что неубранный хлеб сковало льдом. Урожай погиб полностью. Сгнили запасы сена — скот обрёкся на голодную смерть. Весной 1602 года отчаявшийся народ вновь взялся за обработку земли, надеясь на чудо. Но чудо не случилось — природа повторила свой смертельный удар.
Три года подряд земля не давала хлеба. Именно тогда в народе родилась горькая поговорка: «Полынь да лебеда — крестьянская еда».
Царская милость и людоедство
Царь Борис Годунов, пытаясь остановить катастрофу, пошёл на беспрецедентные меры — велел открыть царские амбары. Весть о царской милости моментально облетела страну, и в Москву хлынули потоки беженцев. Они бросали свои дома и детей в надежде выжить. Но запасов хватило ненадолго. В городах и весях быстро съели всех домашних животных, а затем и кошек с собаками. Когда есть стало нечего совсем, началось людоедство.
По свидетельству русского богослова Авраамия Палицына, от голода и болезней — а на Руси началась эпидемия чумы — только в столице погибло свыше 150 тысяч человек. В целом же, по разным оценкам, государство лишилось трети населения. Крестьянки заманивали путников в избы, убивали, а трупы складывали «на мороз», чтобы не портились. Съедали не только заблудившихся странников, но и членов собственных семей — стариков и детей.
«Не угоден Богу»
В народе зрело недовольство. Голод и мор воспринимались как Божье наказание. Рассуждали просто: царский венец оказался на голове Бориса Годунова, а он — не законный наследник, а лишь шурин покойного царя Фёдора. Вот и шлёт Господь на землю Русскую одно лихо за другим.
Волна недовольства вылилась в массовые восстания. Одно из крупнейших — под руководством атамана Хлопка Косолапа — в 1602–1603 годах охватило два десятка уездов на юге и в центре России. Разбойники бесчинствовали страшно. Численность отряда Хлопка составляла около 600 человек, однако повстанцев повсеместно поддерживало крестьянское население.
Лето, которого не было
Аномалии продолжились. 1604-й год не стал более благополучным. Лето выдалось настолько холодным, что в июле в Москве выпал снег. На улицах лежали сугробы, Москва-река оставалась замёрзшей. Казалось, сама природа ополчилась против русского народа.
Начались новые волнения и восстания. В российских землях «лихие» люди собирались в банды, грабившие и убивавшие как случайных прохожих, так и жителей сёл и деревень. Государство трещало по швам. Именно в этот момент на исторической сцене появился человек, которому было суждено добить шатающуюся власть Годунова.
Человек-призрак
В 1604 году из Речи Посполитой в Россию вторгся отряд во главе с человеком, называвшим себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием — младшим сыном Ивана Грозного. Официальная версия гласила: это беглый монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев. Однако историк XIX века Николай Костомаров подверг эту версию сомнению: Григория Отрепьева знали в лицо все бояре, он был крестовым дьяком при патриархе. Если бы Отрепьев и Лжедмитрий были одним лицом, самозванца разоблачили бы сразу.
Так это или нет, но Лжедмитрий сыграл свою роковую роль. 15 августа 1604 года его войско выступило в поход на Москву. 26 октября (16 октября по старому стилю) он пересёк русскую границу. Отряд был невелик — по разным данным, от полутора до четырёх тысяч человек. Состоял в основном из польских наёмников, донских и запорожских казаков. Но самое страшное было в другом: Лжедмитрию не нужно было завоёвывать Россию силой. Достаточно было просто появиться.
Города сдаются без боя
Южнорусские города — Моравск, Чернигов, Путивль — один за другим переходили на сторону самозванца. Крестьяне, измученные голодом и холодом, толпами стекались под его знамёна. Казаки, недовольные боярским засильем, видели в нём освободителя. Даже часть дворянства и стрельцов, уставших от правления Годунова, готова была присягнуть «истинному царевичу».
Войско Лжедмитрия, несмотря на поражения в первых столкновениях с правительственными силами, стремительно росло. Он издавал воззвания, что Бог спас его от злодейских умыслов Бориса Годунова, и призывал народ принять его как законного наследника. Голодный и отчаявшийся народ верил.
Цена катастрофы
Год 1604-й стал «последней каплей», от которой чаша терпения измученного народа переполнилась. Смута, начавшаяся с вторжения самозванца, длилась затем ещё почти полтора десятилетия — до 1618 года. За это время площадь пахотных земель уменьшилась в двадцать раз, а крестьянское население — основа Российского государства — сократилось в четыре раза. Страна потеряла часть земель по побережью Финского залива, которые удалось вернуть лишь Петру I.
Вот почему 1604 год называют самым страшным в истории России. Это был не просто один неудачный год. Это был год, когда рухнула государственность, когда народ потерял веру в законную власть, когда страна оказалась на грани полного исчезновения. И всё это — на фоне климатической катастрофы, голода, эпидемий и предательства.
«Кто их может понять, этих русских?» — спрашивали немцы в советском плену. Но за сто лет до них тот же вопрос могли задать и сами русские, глядя на то, что творится вокруг. И ответа не находилось.
