Саморазогревающаяся тушенка: секрет консервной банки, изобретенной русским инженером
Представьте: солдат в окопах Первой мировой, голодный и замерзший. Вокруг ни костра, ни дров — разводить огонь запрещено, каждая искра рискует навлечь артиллерийский удар противника. И вот он открывает обычную на вид банку тушенки, поворачивает донышко — и через пару минут его ждет горячий ужин. Звучит как научная фантастика, но 120 лет назад это уже была реальность.
Консервы, которые не прижились
В России консервы поначалу не пользовались популярностью. Первый консервный завод появился в Петербурге лишь в 1870 году — выпускали всего пять видов: гороховую похлебку, мясо с горохом, кашу, рагу и жареную говядину. Основными потребителями были моряки, которые брали банки в долгие плавания.
Настоящий спрос возник с началом Первой мировой, когда армия стала главным заказчиком консервов. Но тут возникла серьезная проблема: инструкции предписывали разогревать еду прямо в банке на открытом огне. В полевых условиях костер был смертельно опасен — дым мгновенно демаскировал расположение войск. Солдатам требовалось горячее питание, но любой огонь привлекал вражеских снайперов и артиллерию.
Инженер, который строил самолеты и придумал саморазогрев
Решение нашел не кулинар и не повар, а авиаинженер. Евгений Степанович Федоров, выпускник Петербургского военно-инженерного училища, преподавал там же и параллельно увлекался конструированием летательных аппаратов. В 1895 году он разработал проект самолета-пятиплана, который успешно летал на привязи как воздушный змей. Федоров строил его на собственные деньги, но испытать так и не успел.
Зато в 1897 году он совершил прорыв в совсем другой области. Инженер придумал консервную банку с двойным дном — в отсеке находились два компонента: негашеная известь и вода, разделенные герметичной перегородкой. Стоило солдату повернуть днище, перегородка разрушалась, вещества смешивались, и начиналась бурная химическая реакция. Известь при взаимодействии с водой выделяла огромное количество тепла — процесс разогревал содержимое банки за считаные минуты. И при этом никакого дыма, никакого открытого огня, никакого риска быть замеченным врагом.
Рождение и смерть гениального изобретения
Военное командование оценило новинку по достоинству. В 1915 году были заказаны первые партии саморазогревающейся тушенки Федорова. Казалось, революция в полевом питании началась.
Но вскоре поставки сократились до минимума, а потом и вовсе сошли на нет. Причин несколько. Сам Федоров умер в 1909 году, не успев запатентовать свое изобретение. А главное — грянули революция 1917 года и Гражданская война, которые поставили крест на многих инженерных разработках.
Советские солдаты в Великую Отечественную уже не знали, что когда-то у их предшественников была тушенка с автоподогревом. Зато ее хорошо знали в вермахте: немцы скопировали технологию и активно использовали на Восточном фронте. Сохранились даже мемуары казачьего генерала Андрея Шкуро, который с благодарностью вспоминал те самые банки Федорова в турецком тылу — разогретая еда без дыма и костра не раз выручала разведчиков.
Наследие из царской России
Сегодня идея саморазогревающейся еды кажется чем-то современным — такими банками никого не удивить в туристических магазинах Японии или Кореи. Но мало кто знает, что первым эту идею воплотил русский инженер, который больше известен своими самолетами, чем консервами.
Судьба изобретения Евгения Федорова оказалась трагичной: оно пришло слишком поздно, чтобы изменить ход Первой мировой, и слишком рано, чтобы пережить революционные потрясения. Но сам факт, что 120 лет назад в России уже была технология, которую мир считает изобретением XXI века, заставляет по-новому взглянуть на историю отечественной инженерной мысли. И если вы когда-нибудь откроете саморазогревающуюся банку в туристическом походе, вспомните — первым до этого додумался авиаинженер из Петербурга.
