Павел Анатольевич Судоплатов, генерал-лейтенант, организатор убийства Троцкого и ликвидации Коновальца, руководитель диверсионных операций против немцев, после смерти Сталина оказался в списке тех, кого новый режим готов был уничтожить без всякой жалости. Его спасла не высокая должность и не заступничество влиятельных друзей. Его спасло то, что он лучше многих понимал природу машины, которая его создала.
Список, в котором не было его фамилии
23 декабря 1953 года Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла приговор по делу так называемой «банды Берии». Семеро высокопоставленных сотрудников НКВД-МГБ — сам Лаврентий Берия, Всеволод Меркулов, Богдан Кобулов, Сергей Гоглидзе, Павел Мешик, Владимир Деканозов и Лев Влодзимирский — были приговорены к высшей мере наказания и расстреляны . Судоплатова в этом списке нет. Хотя по всем формальным признакам он должен был там оказаться: начальник разведки, человек, которого Берия в 1938 году лично поставил во главе Иностранного отдела ГУГБ, доверенное лицо, выполнявшее деликатнейшие поручения .
Его арестовали 21 августа 1953 года, менее чем через два месяца после падения шефа. В кабинете, по личному указанию Хрущёва, с обвинениями, которые не оставляли иллюзий: активное участие в заговоре с целью захвата власти, измена Родине, подготовка терактов против первых лиц государства . Генеральный прокурор Роман Руденко, по воспоминаниям самого Судоплатова, был предельно откровенен: обращаться с ним будут так же, как «у вас в НКВД», без сантиментов .
Судоплатов знал эту кухню изнутри. Он сам допрашивал, сам вербовал, сам отправлял людей на смерть. И он понимал главное: признание не спасёт. Если человека уже записали в заговорщики, его расстреляют независимо от того, подпишет он признание или нет. Единственный шанс — выиграть время. И желательно так, чтобы следователи потеряли к нему интерес.
Урок Камо
Решение пришло из прошлого. Судоплатов вспомнил историю революционера Камо — того самого, который в германской тюрьме симулировал психическое расстройство, чтобы избежать казни. Метод был прост и страшен одновременно: сначала молчание и отказ от пищи, потом ступор, потом полное безразличие к окружающему. Самое трудное, по словам Камо, было выдержать спинномозговую пункцию — проверку, которой врачи подтверждали подлинность безумия .
Судоплатов начал с отказа от еды. В июле 1954 года в документах санчасти Бутырской тюрьмы появилась запись о его «своеобразном поведении с отказом от пищи». Его перевели в психиатрическое отделение, где кормили принудительно — так, что он потерял передние зубы . Потом была пункция. Он выдержал. Позже, в «Крестах», ему при очередной процедуре повредили позвоночник, сделав инвалидом. Он выдержал и это .
Пять лет. С июля 1954-го по апрель 1958-го Судоплатов провёл в состоянии, которое сам называл симуляцией, а врачи — кто сомневался, кто верил — психическим расстройством. Его переводили из Бутырки в Ленинград, оттуда в Казань. В 1956 году ему сделали электрошок. После сеансов он, по медицинским заключениям, «стал поправляться» . Это был сигнал: игра подходит к концу. Следствие решило, что пациент достаточно здоров, чтобы предстать перед судом.
Что он знал такого, чего не знали другие
Возникает вопрос: почему его вообще судили, а не расстреляли тихо, как многих других «пособников»? Ответ, вероятно, лежит в той же плоскости, что и его выживание. Судоплатов был не просто исполнителем. Он был хранителем информации. Он знал о ликвидации Троцкого, о сети агентов в Европе, о работе с атомной разведкой, о партизанских операциях, которые сам планировал и проводил. В 1958 году, когда его наконец приговорили к 15 годам, Хрущёву уже не нужна была его смерть. Нужна была тишина. А мёртвый генерал-разведчик с таким багажом знаний — это не тишина, это потенциальная бомба, если где-то остались его записи или если кто-то из его людей заговорит.
Его судили закрыто. 12 сентября 1958 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к 15 годам лишения свободы по статье 58-1 «б» — «за активное содействие изменнику Родины Берии» . Формулировка абсурдная по своей сути: человек, который всю жизнь служил системе, был осуждён за верность её же архитектору. Но в логике послесталинской чистки это имело смысл. Нужно было обозначить: всё, что связано с Берией, — преступно. А Судоплатов был слишком тесно связан.
Он отсидел десять лет во Владимирском централе — с 1958 по 1968 год. Вышел на свободу с перебитым позвоночником, полуслепой на один глаз, но живой. В отличие от Меркулова, Кобулова, Гоглидзе и остальных, чьи имена остались в расстрельных списках . Реабилитировали его только в 1991 году, за пять лет до смерти. Награды вернули ещё позже — в 1998-м, уже после того, как его не стало .
Цена выживания
Есть в этой истории что-то, что не укладывается в жанр «успешной операции». Судоплатов спас себя, но заплатил за это тем, чем обычно платят люди его профессии: здоровьем, свободой, репутацией. Пятнадцать лет он провёл в статусе «пособника врага народа», человека, чьё имя в официальных документах соседствовало с именами расстрелянных. Его книги, написанные после освобождения, — «Разведка и Кремль», «Спецоперации» — читаются сегодня как попытка не столько оправдаться, сколько объяснить: как человек, знавший всё это изнутри, мог продолжать служить.
Он не каялся. Не проклинал систему. Его внук вспоминал, что Судоплатов до конца испытывал «большое уважение» к советскому государству, несмотря на пятнадцать лет тюрьмы и сломанную жизнь . Это, пожалуй, самая неудобная деталь во всей истории. Легче было бы, если бы он стал диссидентом, обличителем, жертвой, взывающей к справедливости. Но он остался тем, кем был: профессионалом, для которого государство — это работа, а выживание — это тоже работа, просто с другими методами.
Судоплатов умер в 1996 году, в возрасте 89 лет. Спустя два года после смерти указом президента его восстановили в правах на государственные награды . Орден Ленина, три ордена Красного Знамени, орден Суворова второй степени — редчайшая награда для сотрудника госбезопасности, полученная за операцию, в которой не прозвучало ни одного выстрела . Всё это вернули человеку, который большую часть жизни провёл в тени, а потом пять лет притворялся сумасшедшим, чтобы не оказаться в списке из семи фамилий.
Может быть, в этом и есть ответ на вопрос, почему он избежал расстрела. Он не был святым. Он был слишком ценным, чтобы убивать его сразу, и слишком опасным, чтобы оставлять без присмотра. А когда опасность миновала, оказалось, что убивать его уже поздно. Он пережил и Берию, и Хрущёва, и ту систему, которая его создала. Пережил, чтобы рассказать. И это, вероятно, единственная форма победы, которая была ему доступна.
