Семён Корсаков: как русский дворянин XIX века изобрёл первую в мире кибернетическую перфокарту

Когда говорят о перфокартах, вспоминают жаккардовый ткацкий станок с его картонными картами, управлявшими узором, или машины IBM, которые в XX веке считали обрабатывали данные. Но мало кто знает, что первую машину, использовавшую перфокарты для логических операций и поиска информации, построил в 1832 году в Санкт-Петербурге русский дворянин, чиновник статистики Семён Николаевич Корсаков. Он опередил Альфреда Сми, создавшего логическую машину в 1851-м, почти на двадцать лет, а Германа Холлерита с его табулятором — почти на полвека. Но имя его в западной науке практически неизвестно до сих пор.

«Слишком много ума»

Корсаков родился в 1787 году в дворянской семье, его мать была племянницей адмирала Мордвинова. Юность прошла в армии: он участвовал в Отечественной войне 1812 года, и в заграничном походе. Был награжден. Выйдя в отставку, поступил на службу в Министерство внутренних дел, затем в полицию — занимался статистикой.

Жил в подмосковном имении Тарусово, где устроил физическую лабораторию с телескопом и электростатической машиной, вёл метеорологические наблюдения, освоил стенографию, одним из первых в России занялся фотографией. Но главной его страстью было «усиление человеческого разума с помощью машин».

В сентябре 1832 года Корсаков представил пять устройств, которые назвал «машинами для сравнения идей»:

• Прямой гомоскоп (неподвижный) — простейшее устройство: деревянная планка со вставляющимися штифтами. Планка движется по таблице с перфокартами, и когда все штифты попадают в соответствующие отверстия, находится нужная запись.
• Прямой гомоскоп (подвижный) — не только находил совпадение, но и показывал, какие признаки совпали, а какие нет.
• Плоский гомоскоп — две наложенные перфокарты для сравнения больших массивов данных; число признаков, по словам Корсакова, могло достигать миллиона.
• Идеоскоп — самая сложная машина. Она одновременно вычисляла: общие признаки, уникальные признаки каждого объекта, важные и неважные признаки — четырёхзначную логику, далеко выходящую за рамки бинарной алгебры Буля.
• Простой компаратор — устройство, не требовавшее заранее подготовленных карт: можно было задавать критерии сравнения на ходу, напрямую сопоставляя две записи.

Перфокарта, которая «думает»

Машины Корсакова использовали принципиально новый носитель: перфокарту. Жаккардовый станок ещё в 1805 году применял карты для управления узором, но это было управление механизмом, а не обработка информации. Корсаков первым применил перфокарты для хранения и логической обработки данных.

Он приводил пример: врач, осмотрев больного, отмечает симптомы (жар, кашель, боль) на карте, затем вставляет её в машину. Штифты скользят, попадают в отверстия — и когда все указанные симптомы совпадают с записью на карте, машина останавливается. На карте написано, какое лекарство назначить.

По сути, это первая экспертная система: медицинские знания закодированы в перфокартах, и даже человек без подготовки может «запросить» правильное лечение.

Насмешка вместо признания

В 1832 году Корсаков издал во Петербурге небольшую брошюру на французском языке — «Обозрение нового метода исследования при помощи машин, сравнивающих идеи». Он обнародовал своё изобретение без патента, надеясь, что кто-то оценит его пользу. В том же году он подал заявку в Петербургскую академию наук с просьбой рассмотреть его метод.

Ответ академии вошёл в историю: «Господин Корсаков потратил слишком много ума, чтобы учить других обходиться без оного». Иначе говоря: ты построил машину, которая избавляет людей от необходимости думать, — и этим доказал, что сам думал слишком много. Ни субсидий, ни продвижения, ни последователей. Корсаков продолжал заниматься статистикой, медициной и опытами в Тарусове до своей смерти в 1853 году.

Забытый на полтора века

Машины Корсакова опередили логическую машину Альфреда Сми (1851) на девятнадцать лет, а табулятор Холлерита (1890) — на пятьдесят восемь.

Но на протяжении XIX и большей части XX века его имя в истории информатики практически отсутствовало. На Западе о нём не знали, в СССР почти не упоминали. Лишь в 1980-е советский учёный-кибернетик Геллий Поваров обнаружил брошюру Корсакова в архивах и начал системно изучать его наследие. Поваров назвал Корсакова пионером русской кибернетики и первым в мире человеком, применившим перфокарты для принятия решений.

Так в чем суть изобретения Корсакова? Если подобрать современный термин, точнее всего будет: механизированный поиск информации и логические вычисления.

Его машины выполняли логические операции: сопоставление, сравнение, классификацию, отбор. С помощью физических штифтов и отверстий он реализовал абстрактные логические команды «и» и «или». А идеоскоп работал с многозначной логикой и весами признаков — концепциями, которые в ту эпоху казались фантастикой.

У него не было ни пара, ни электричества, ни реле. Он работал с деревом, металлическими штифтами и картоном — и построил первую машину, обрабатывавшую «идеи».

Дворянское образование

Корсаков не был одиноким «гением-чудаком». Он принадлежал к дворянской среде, получил хорошее образование, имел имение, лабораторию и досуг для «праздных» размышлений. Его семья была связана с адмиралом Мордвиновым, поэтом Тютчевым, в доме была богатая библиотека и подписка на иностранные научные журналы.

Но главное — он служил в статистическом отделе полиции. Статистика требовала обработки огромных массивов данных, а инструменты были примитивны: перо, бумага, счёты. Его изобретательский импульс родился из реальной потребности: как быстро найти нужную запись среди тысяч других.

Долгий путь к признанию потомками

После смерти Корсакова его машины и перфокарты не сохранились. Имение Тарусово в 1918 году было национализировано, архивы вывезены в Москву, усадьба сгорела.

Та перфокарта, что в 1832 году впервые понесла «информацию», не попала ни в один музей. Но её «потомки» — перфокарты IBM, магнитные ленты, жёсткие диски, флеш-память — стали основой всей информационной эпохи. А сам Корсаков до сих пор не упоминается в большинстве учебников по истории информатики.

Такова судьба многих первопроходцев: они находят двери в новую эпоху, но современники боятся ветра перемен, который оттуда дует.