Осенью 1941 года в Красную армию попал бурятский охотник, который едва говорил по-русски. На кухне его забраковали — не так резал хлеб. В «похоронной команде» — не так быстро двигался. А через несколько месяцев немецкие солдаты начали называть его «шаманом тайги» — неуловимым убийцей, который мог достать человека где угодно и на любом расстоянии.
Имя Семёна Даниловича Номоконова сегодня, пожалуй, не так известно, как имя Василия Зайцева. Но на фронтах Великой Отечественной этот тунгусо-хамниган из Забайкалья был одним из самых страшных имён в списках советских снайперов. Официально подтверждённое число уничтоженных им солдат и офицеров противника — 368 человек, включая одного генерал-майора. Немцы дали ему прозвище «шаман тайги» — и за его неуловимость, и за странные, непонятные им приёмы.
От кухни до снайперской позиции
Начало войны для Номоконова выглядело почти анекдотично. Родился он в 1900 году в селе Делюн Забайкальской области, в семье потомственных охотников. Отец с девяти лет брал его в тайгу. К десяти годам он уже считался лучшим охотником в округе — за острый глаз его звали «Соколиный глаз». Но в 1941 году, когда ему был 41 год, ему предстояло столкнуться с совершенно иной «охотой».
Он почти не знал русского языка, был неграмотным. После призыва его сначала определили в поварскую команду. Вскоре повар не выдержал — Номоконов резал хлеб не так, как надо. Потом его отправили в санитары и «сапёры» — на фронтовом жаргоне так называли похоронную команду. Если бы не случай, он мог бы провести всю войну на этих подсобных работах.
Но однажды, собирая раненых на поле боя, он вдруг увидел немецкого солдата, который целился в него. Номоконов инстинктивно вскинул винтовку — и убил его одним выстрелом. Слух об этом разлетелся по части. «Неуклюжий» солдат, который не мог даже выполнить команду как следует, оказался прирождённым убийцей. Его немедленно перевели в снайперское подразделение.
Трёхлинейка без оптики
Поначалу Номоконов воевал с обычной трёхлинейкой — винтовкой Мосина без оптического прицела. Для подавляющего большинства профессиональных снайперов это почти немыслимо. Но он умудрялся бить из неё снайперски точно: на 300, 500, а однажды — и на 1000 метров.
Оптический прицел ему выдали только зимой 1942 года. До этого его глаза и были прицелом. И это не фигура речи: немцы какое-то время были сбиты с толку его маскировкой — он расставлял вокруг позиции осколки зеркал, чтобы враг принимал их за блики прицела и ошибался в определении его позиции.
«Колдовство», которое ломало немцев
Слава Номоконова шла не только от точности стрельбы. Его маскировка и приёмы выманивания противника были тем, что по-настоящему пугало немцев.
Подошвы своих сапог он плёл из конского волоса и называл их «бродни». Они почти не издавали звука на земле. Он двигался как призрак — мог выйти на позицию незамеченным.
Ещё больше немцев озадачивал его «метод двойников». Он привязывал советскую каску к палке и дёргал за верёвку, создавая видимость движения солдата. Или пускал солнечные зайчики осколком зеркала, имитируя блеск оптики, чтобы вынудить вражеского снайпера выстрелить и выдать себя. В снайперской дуэли кто первый выдал себя — тот и погиб. Номоконов понимал это лучше многих — и умел заставить противника ошибиться первым.
Он не только устраивал засады, но и активно «рыбачил». Однажды он заметил в развалинах дома новую щель — наблюдательное отверстие вражеского снайпера. Стрелять он не спешил: дёрнул за верёвку, качнул чучело. Немец выстрелил. Блеснул огонь. Номоконов уже держал это место на прицеле. Один выстрел — и всё кончено.
«Шаманом» немцы называли его не только за тактику, похожую на колдовство, но и за внешность и повадки. Он часто бормотал что-то себе под нос, делал непонятные для сослуживцев движения. С ним всегда была трубка, на которой он выжигал отметки о своих трофеях: точки — солдаты, крестики — офицеры. Эта трубка стала его визитной карточкой, пока однажды её не разбил осколок. Позже командир подарил ему замену — трубку из слоновой кости.
«Путь» охотника
Метод Номоконова в конечном счёте шёл из того, чему его научила тайга. Охота на крупного зверя и охота на человека в техническом смысле похожи: терпение, маскировка, знание повадок «добычи», выбор лучшей позиции для выстрела. Но он привнёс в войну и почти ритуальное отношение охотника к добыче.
Перед выходом на задание он совершал некоторые обряды своих предков, носил с собой обереги. Сослуживцы считали его чудаковатым, но он выжил — более двадцати раз пули проходили рядом, пробивали одежду, сапоги, однажды сбили каблук, но ни разу не попали смертельно. Он был ранен восемь-девять раз, дважды получал контузию — и каждый раз возвращался в строй.
Номоконов был не только стрелком, но и инструктором. Он обучил более 150 снайперов. Один из его учеников, земляк Тогон Санжиев, впоследствии также стал асом, уничтожив около 200 солдат противника. После гибели Санжиева Номоконов мстил за него, продолжая охоту на немцев.
После войны: забвение и память
После войны Номоконов вернулся в Забайкалье, работал плотником и жил почти незаметно. Он был награждён орденом Ленина, орденом Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды. В 1960 году ему присвоили звание «Почётный солдат Забайкальского военного округа». Когда он умер в 1973 году, многие даже не знали, что этот молчаливый старик когда-то был грозой немцев.
Его винтовка — номер 24638 — сегодня выставлена в музее истории Сибирского военного округа. Его история легла в основу книги Сергея Зарубина «Трубка снайпера», а позже — в основу фильма «Снайпер 2: Тунгус». В 2010 году он победил в конкурсе «Великие люди Забайкалья».
История Номоконова ценна не самой цифрой 368. Она ценна тем парадоксом, который вскрывает: человек, которого современная военная система считала «бесполезным» — не знающий языка, неграмотный, немолодой — с помощью первобытной охотничьей мудрости стал смертоносным охотником в самой индустриальной войне в истории человечества. Немцы называли его шаманом, но работало не колдовство, а нечто куда более простое: человек, полжизни проживший в тайге, лучше всех знал, как исчезнуть, как ждать — и как убить одним выстрелом.
