Шестьдесят тысяч озёр смотрят в одну сторону: как Карелия получила рельеф, которого нет больше нигде в России
Посмотрите на карту Карелии: синие пятна лежат на ней не как попало, а словно расчёсаны гребнем с северо-запада на юго-восток. Онежское озеро выпускает на север три длинных узких залива — Повенецкий, Заонежский, Кондопожскую губу, — и все они тянутся в одну сторону. Вокруг — тысячи озёр помельче, и почти каждое вытянуто туда же, изрезано губами, усыпано островами и соединено с соседом короткой порожистой речкой. На Валдае, в Сибири, на Волге озёра выглядят совсем иначе. Чтобы понять, откуда у карельской воды такая выправка, придётся спуститься на два с лишним миллиарда лет вниз.
Шестьдесят тысяч и один щит
Цифра, с которой начинается любой разговор о Карелии: около шестидесяти одной тысячи озёр на территории республики — вместе с частями Ладожского и Онежского, двух крупнейших в Европе. Озёра, реки и болота занимают примерно четверть площади региона. Справочник «Озёра Карелии», подготовленный Институтом водных проблем Севера Карельского научного центра РАН, остаётся самой полной сводкой по этому хозяйству: подавляющее большинство водоёмов в нём — крошечные «ламбы», лесные озерца площадью меньше квадратного километра, а крупных, свыше ста квадратных километров, всего несколько десятков.
Но дело не в количестве. Карелия целиком лежит на Фенноскандинавском, или Балтийском, кристаллическом щите — выходе на поверхность древнейшего фундамента Восточно-Европейской платформы. Граниты и гнейсы здесь архейские и протерозойские, возрастом от полутора до трёх миллиардов лет. На Русской равнине этот же фундамент спрятан под километровой толщей осадочных пород, и озёра там лежат на глине и песке. В Карелии вода лежит прямо на камне. Это первое отличие, и из него растут остальные.
Трещины, которым два миллиарда лет
За свою долгую жизнь щит не раз сминали и раскалывали. Геологи Института геологии КарНЦ РАН описывают густую сеть разломов, и главное её направление — северо-западное, то самое, что видно на карте. Эти трещины — не щели в земле, а зоны дроблёных пород шириной в сотни метров, которые разрушаются быстрее, чем прочные массивы по соседству. Вода и лёд находят их безошибочно.
Нагляднее всего это видно в Заонежье — полуострове, глубоко вдающемся в Онего. Там чередуются длинные гряды, которые местные жители называют сельгами, и узкие, как лезвия, озёра между ними: Путкозеро, Падмозеро, Космозеро. Гряды сложены стойкими диабазами и шунгитовыми сланцами возрастом около двух миллиардов лет, а понижения между ними выработаны по трещинам в более податливых слоях. Отсюда и «гребешковый» рисунок, повторённый в масштабе всего региона.
Ледник прошёл по готовому чертежу
Второй автор карельского рельефа — ледник. Центр последнего, валдайского оледенения лежал в Скандинавии, и лёд двигался оттуда на юго-восток. Направление движения почти совпало с направлением древних разломов, и ледник, вместо того чтобы прочертить новый рисунок, углубил старый. Этот процесс — экзарацию, выпахивание — хорошо видно по «бараньим лбам»: отполированным скалам с пологим северо-западным склоном и обрывистым юго-восточным. Такие скалы стоят прямо в Петрозаводске и на островах Кижских шхер.
Лёд выгребал из разломов рыхлую породу и уносил её, оставляя котловины. Потому карельские озёра называют тектонико-ледниковыми: тектоника задала направление, ледник — глубину и форму. На Ладоге это дало поразительный контраст: северная часть озера, лежащая на щите, глубока — до двухсот тридцати метров — и изрезана фьордообразными шхерами, а южная, уже на осадочном чехле платформы, мелка и пологобережна. Одно озеро, два мира.
Уходя, ледник бросал на земле всё, что нёс: морены, вытянутые холмы-друмлины, песчаные гряды — озы, по которым в Карелии удобно прокладывать дороги. Эти насыпи перегораживали долины, и получались подпруженные озёра, уже не с ровными, а с «рваными» берегами. Наконец, глыбы мёртвого льда, занесённые песком, таяли по многу веков и оставляли круглые ямы — так возникла часть тех самых ламб.
Вода, которая ещё не нашла дорогу.
Ледник покинул южную Карелию примерно двенадцать тысяч лет назад, северную — ещё на тысячу-полторы позже. По геологическому счёту это вчера. Карельские озёра — одни из самых молодых на планете, и их молодость — третий ключ к необычной форме.
У старых озёр есть время обжиться: река находит русло, илы заполняют впадины, берега выравниваются. Карельские реки только начали эту работу. Поэтому здесь не реки с притоками, а озёрно-речные системы: цепочки озёр, нанизанные на короткие протоки с порогами. Река Суна по дороге к Онего проходит через череду озёр и на одном из перепадов обрывается водопадом Кивач, вторым по высоте равнинным водопадом Европы. Пороги — это ступени, которые вода ещё не успела сточить. На осадочных породах реке на такое хватило бы веков; гранит она будет пилить тысячелетиями.
Добавим ещё одно: освободившись от ледяного груза, щит до сих пор поднимается, как разжимающаяся пружина. Скорость — миллиметры в год, но в разных частях Карелии она разная: север поднимается быстрее юга. Чаши крупных озёр медленно наклоняются, и на южных берегах Онего и Ладоги вода понемногу наступает. Карельские озёра не просто молоды — они всё ещё меняют очертания.
Есть ли такое ещё где-нибудь
На других древних щитах, прошедших через оледенение, — в Финляндии, Швеции, на Канадском щите, — встречаются озёра похожего происхождения. Карелия и Финляндия вообще один геологический организм, разрезанный государственной границей. Но внутри России карельский тип озёр уникален: кроме самой Карелии он представлен лишь на Карельском перешейке и Кольском полуострове, тоже лежащих на щите.
Всё остальное озёрное хозяйство страны устроено иначе. Селигер и валдайские озёра — моренные, лежат в рыхлых отложениях среди холмов, и форма у них «лопастная», без строгого направления. Бесчисленные озёра Западной Сибири и Якутии — термокарстовые, круглые провалы в вечной мерзлоте. Волжские старицы — бывшие речные излучины. Байкал — рифт, разрыв земной коры, явление другого масштаба. Только в Карелии сошлись все три условия сразу: голый кристаллический фундамент, густая сеть древних разломов, пройденных ледником вдоль, и смехотворно малый с точки зрения геологии возраст.
Что это дало людям
Эта геометрия определила историю края не меньше, чем климат. Цепочки озёр, соединённых протоками, были готовыми дорогами: по ним шли новгородцы на Белое море, по ним же в XVIII веке Пётр протащил свои фрегаты знаменитой «Осударевой дорогой» от Нюхчи до Повенца. Беломорско-Балтийский канал в 1930-е годы просто связал уже существующие озёра — Выгозеро и другие — там, где природа не успела сделать это сама.
Сельги Заонежья дали крестьянам полоски пахотной земли между скал, и на этих полосках выросли деревни с церквами, которые теперь называют заонежской школой деревянного зодчества. Пороги карельских рек, ещё недавно мешавшие судам, в XX веке превратились в электростанции. Даже шунгит, из которого сложены гряды, пошёл в дело — его добывают там же, где он две тысячи миллионов лет назад лёг на дно протерозойского моря.
Озеро в Карелии — не просто вода. Это древняя трещина, расширенная льдом и ещё не затянутая временем. Форма, которую видно на карте, — след всех трёх событий сразу. Больше в России таких следов нет.
