Сегодня, когда кто-то бросает это слово, почти всегда звучит резко, презрительно. Самое мягкое означение - женщина лёгкого поведения. Одна первичный смысл у «шмары» был далёк от «блудливой этимологии».
Тина на воде
Великий Владимир Даль в своём толковом словаре записал чётко: шмара — это цвиль, тина на воде, ряска, «цвет воды», растение Lemna. Утки, говорит, шмару любят. Никаких блудниц, никакого ругательства. Просто зелёная плёнка, которая покрывает стоячие пруды и болотца, мелкая водоросль, что плавает на поверхности и тихо гниёт.
Сергей Тимофеевич Аксаков в «Записках ружейного охотника» тоже упоминает её спокойно, по-хозяйски: если шмара жидкая, то болотная курица плавает в ней и кормится. Для охотника и крестьянина это была просто примета местности, часть привычного болотного пейзажа. Не грязь в плохом смысле, а именно та зелёная, скользкая, живучая плёнка, которая покрывает воду, когда та застаивается.
Откуда могло взяться слово
Макс Фасмер в своём этимологическом словаре ставит два отдельных «шмары».
Одно — то самое диалектное, ряска. Он осторожно предполагает: возможно, здесь корень связан с древними германскими словами вроде готского smarna — «навоз, кал, грязь», или словами, обозначавшими жир, сало. Ш- могло быть таким экспрессивным началом, который придаёт оттенок чего-то неприятного, липкого, нечистого. Но Фасмер честно пишет: «недостоверно».
Другое «шмара» — уже арготизм, кубанский, со значением «любовница». И здесь он прямо говорит: происхождение неясно.
Вот и вся академическая честность. Никто из серьёзных лингвистов не даёт красивой, однозначной версии.
Народная этимология: дёготь и ворота
А вот в народе историю придумали куда более яркую и жёсткую.
Говорят, на юге России, особенно в малороссийских говорах, «шмарой» когда-то называли дёготь. Тот самый, которым смазывали колёса телег, пропитывали дерево, лечили скотину. Были даже специальные «шмаровозы» — повозки, которые развозили дёготь по сёлам и рынкам. Фамилия Шмаровоз до сих пор встречается.
А дальше — классический деревенский обычай. Если баба гуляла налево, соседи ночью брали ведро этой самой шмары-дёгтя и густо мазали ей ворота. Чёрный, липкий позор на всю улицу. Отсюда, мол, и пошло: «шмара» — та, чьи ворота в дёгте, распутница.
Красиво. Запоминающеся. Но Даль, который собирал слова именно из живой речи, такого значения не зафиксировал. У него шмара — именно ряска. Так что история с дёгтем, скорее всего, поздняя народная этимология, которая пыталась объяснить уже существующий бранный смысл.
Как тина стала ругательством
Скорее всего, переход шёл через общее ощущение «грязного, липкого, нечистого».
Водяная тина — скользкая, противная на ощупь, покрывает чистую поверхность. Женщина «лёгкого поведения» в глазах традиционного общества тоже «пачкает» себя, свою репутацию, семью. Слово с негативным оттенком легко могло перескочить из описания болотной плёнки в описание человеческого поведения. Особенно в тех регионах, где диалектное «шмара» уже звучало.
Потом слово подхватили уголовники. В блатном мире оно быстро закрепилось за сожительницей вора, за доступной женщиной, за «марухой» в разных вариациях. Кубань, юг, влияние украинских и южнорусских говоров — всё это сыграло свою роль. К началу XX века в воровском жаргоне «шмара» уже прочно сидела именно в этом значении.
