В XVII веке любой грамотный москвич знал: их предки не какие-то там варяги, а грозные скифы — воители, перед которыми трепетала древняя ойкумена. И это была не фантазия, а официальная версия, с которой начинали изучать родную историю.
Дети Ноя ищут родину
Всё началось с библейской генеалогии. «Сказание о Словене и Русе» открывалось привычной для того времени картиной: после потопа Ной разделил землю между тремя сыновьями. Симу достался восток, Хаму — Африка, а Иафету — северные и западные земли.
Правнуки Иафета, Скиф и Зардан, получили в удел причерноморские степи. Здесь они основали страну, которую назвали в честь старшего брата — Великая Скифия. С этого момента начиналась собственно русская история.
Автор «Сказания» не сомневался: скифы — не просто соседи славян, а их прямые предки. Такой подход был выгоден по двум причинам. Во-первых, он вписывал Русь в священную историю, делая её частью богоизбранных народов. Во-вторых, давал молодому Московскому царству древнюю родословную — ничуть не хуже, чем у римлян или греков.
Братья Словен и Рус
Внутри Скифии начались раздоры. Самыми мудрыми и храбрыми князьями оказались братья Словен и Рус. «Разве наша земля — это уже вся вселенная? — говорили они. — Неужто нет в наследии Афета другой земли, к поселению человеку угодной?»
И двинулись братья со своими родами от Чёрного моря на север, «яко острокрилаты орли прелетаху сквозе пустыня многи». Так поэтично описывалось в тексте переселение праславянских племён. Дойдя до озера Ильмень, Словен основал город, который назвал своим именем — Словенск. Позже его переименуют в Новгород. Рус же построил город Русу (современная Старая Русса).
С этого момента местные племена стали называться словенами и русами. А древняя Скифия превратилась в прародину, с которой начался великий путь.
Походы до Египта и грамота от Александра
Дальше — больше. Потомки Словена и Руса не сидели на месте. Они воевали по всей Евразии, доходили до великой реки Оби и даже ходили в «Египецкие» страны.
Слава о подвигах славянских князей достигла Александра Македонского. Великий полководец, согласно тексту, написал им письмо, в котором навечно даровал «народу словенскому, колену русскому» земли «от моря Варяжского до моря Хвалынского» (Каспийского).
Конечно, историки называют эту грамоту выдумкой. Но в XVII веке мало кто сомневался: уж если сам Александр признал величие славян, то какие могут быть вопросы?
Зачем понадобилась эта родословная?
Стоит задаться вопросом: зачем московским книжникам вдруг понадобилось выводить себя от скифов? Причин несколько.
Во-первых, это был ответ западным авторам, которые называли Московию варварской страной без истории. «Сказание» доказывало обратное: у нас не просто есть история — она древнее многих европейских.
Во-вторых, скифы воспринимались как воинственный, непобедимый народ. Для Московского царства, окружённого врагами, такая родословная работала как политический манифест. Мы — наследники тех, кто не знал поражений.
В-третьих, текст легитимизировал власть Рюриковичей. Рюрик оказывался не пришлым варягом, а потомком князей из «прусской земли», которые, в свою очередь, вели род от самого кесаря Августа. Красивая конструкция, которая устраивала всех.
Критика и крах легенды
Не все, впрочем, верили в эту красивую сказку. Уже в XVII веке хорватский богослов Юрий Крижанич возмущался, что русские выводят себя от скифов — кочевников, которых античные авторы описывали как дикарей. Он высмеивал и письмо Александра Македонского, и римское происхождение Рюрика.
В XVIII веке Василий Татищев, автор «Истории Российской», назвал создателя «Сказания» прямо — «враль». Даже Ломоносов, который относился к тексту снисходительнее, считал историю о братьях Словене и Русе неправдоподобной, хотя и оговаривался: «описанные дела славян правде не противные».
Но главный удар легенде нанесла норманнская теория, завезённая в Россию немецкими историками при Петре I. Скифов объявили ираноязычными кочевниками, не имеющими отношения к славянам. А русскую историю начали отсчитывать с призвания варягов.
Сказание уходит в тень
В XVIII веке «Сказание» ещё переписывали и читали. Но постепенно оно ушло в тень — сначала в научной среде, потом и в массовом сознании. Слишком уж легендарным оказался этот текст. Слишком много в нём было от сказки, а не от исторической правды.
Но сам приём — связать происхождение народа с древними воинственными кочевниками — оказался живучим. Скифов сменили сарматы, потом готы, потом русы... История и политика всегда шли рука об руку. А мифы, даже разоблачённые, живут дольше, чем кажется.
Так почему же русские считали себя потомками скифов? Потому что так хотелось. Потому что древняя и грозная родословная грела душу и укрепляла державу. И потому что в XVII веке эта версия была самой удобной из всех возможных.
