Весной 1963 года в Архангельском соборе Московского Кремля произошло событие, о котором советские газеты сообщили скупо, почти сквозь зубы. Учёные вскрыли гробницу Ивана Грозного — впервые за без малого четыре столетия. То, что они обнаружили под белокаменными плитами, отвечало на одни вопросы русской истории и ставило другие, на которые нет ответа до сих пор.
Зачем вообще открыли гробницу
Официальным поводом стали ремонтно-реставрационные работы в дьяконнике Архангельского собора — южной пристройке алтаря, где с XVI века покоятся Иван IV, его сыновья Иван Иванович и Фёдор Иоаннович, а также полководец Михаил Скопин-Шуйский. Требовалось укрепить фундаменты, и без вскрытия захоронений было не обойтись.
Но у экспедиции была и научная сверхзадача. К началу 1960-х вокруг смерти Грозного накопилась критическая масса версий: естественная смерть, удушение, отравление. Джером Горсей, английский современник царя, писал, что Ивана «удавили». Дьяк Иван Тимофеев намекал на причастность Бориса Годунова и Богдана Бельского. Проверить эти показания могла только экспертиза останков.
Работы шли с апреля по ноябрь 1963 года. Комиссию возглавил антрополог Михаил Герасимов — создатель метода восстановления лица по черепу, к тому времени уже реконструировавший облик Тамерлана и Улугбека. В группу вошли археологи, судебные медики и химики; каждый этап протоколировался и снимался на плёнку.
Схимник в царской усыпальнице
Первое, что увидели исследователи, подняв крышку саркофага Ивана IV, — останки человека в монашеском облачении. Царь был похоронен в схиме, с куколем на голове. Это подтвердило летописное известие: перед смертью или сразу после неё Грозный был пострижен в великую схиму под именем Ионы. Грозный самодержец, заливший страну кровью опричнины, ушёл в вечность смиренным иноком — по крайней мере, формально.
В саркофаге нашли также кубок синего стекла — редкий для русского погребального обряда предмет, назначение которого исследователи связали с елеем для соборования. Никаких сокровищ, вопреки ожиданиям обывателей, в гробнице не оказалось: погребение было аскетичным.
Каким был царь на самом деле
Скелет сохранился хорошо, и Герасимов получил возможность буквально «прочитать» физический портрет Грозного. Результаты ломали привычный образ.
Иван IV был крупным, физически мощным мужчиной ростом около 178–180 сантиметров — на голову выше большинства современников. Вес к концу жизни, по оценке антропологов, достигал 85–90 килограммов. Широкие плечи, сильная мускулатура — в молодости царь явно обладал недюжинной силой.
Но главная находка касалась его последних лет. На позвоночнике и суставах учёные обнаружили мощные остеофиты — костные разрастания, каких Герасимов, по его собственному признанию, не встречал даже у глубоких стариков. Царь страдал тяжелейшим полиартритом. В последние годы каждое движение причиняло ему боль; источники о том, что Грозного носили в кресле, получили анатомическое подтверждение. Человеку, которому не было и 54 лет, принадлежал скелет измученного болезнью старика.
Эта деталь многое объясняет в психологии позднего Грозного: постоянная физическая боль — плохой советчик для правителя с неограниченной властью.
Ртуть: главная сенсация экспертизы
Химический анализ останков дал результат, который обсуждают уже седьмое десятилетие. В костях Ивана Грозного обнаружили ртуть в концентрациях, многократно превышающих естественный фон. Аналогичная картина — у царевича Ивана Ивановича. При этом в останках Фёдора Иоанновича, умершего в 1598 году, содержание ртути оказалось в пределах нормы — что исключает версию о «фоновом» загрязнении усыпальницы.
Отравление? Не всё так просто. В XVI веке препараты ртути широко применялись в медицине — прежде всего в виде мазей для лечения суставных болей и «французской болезни». Царь с его полиартритом был очевидным кандидатом на такую терапию, и ртуть могла накапливаться в организме годами. Экспертиза 1963 года не нашла однозначных признаков острого отравления, и комиссия от категорического вывода воздержалась.
Показательно, что позднейшие исследования кремлёвского некрополя, которые вела археолог Татьяна Панова, обнаружили аномальные концентрации ртути и мышьяка в останках и других членов династии — включая мать Грозного Елену Глинскую и его первую жену Анастасию Романову. Складывается картина, при которой яд в московском дворце XVI века был инструментом политики. Но применительно к самому Ивану IV вопрос «болезнь или отравление» научно не закрыт по сей день.
Версию удушения экспертиза не подтвердила: повреждений, которые указывали бы на насильственную смерть такого рода, судебные медики не зафиксировали.
Царевич Иван: тайна, которая осталась тайной
Пожалуй, самое обидное разочарование ждало исследователей у гробницы царевича Ивана Ивановича. Вся страна знала репинское полотно: обезумевший отец над сыном с окровавленным виском. Вскрытие 1963 года давало шанс проверить легенду о смертельном ударе посохом.
Шанс не реализовался. Череп царевича сохранился катастрофически плохо — грунтовые воды и время почти полностью разрушили костную ткань головы. Установить наличие или отсутствие травмы оказалось технически невозможно. Реконструировать лицо царевича Герасимов тоже не смог — по той же причине.
Так главный сюжет русской исторической живописи остался без судебно-медицинского вердикта. Высокое содержание ртути в останках царевича добавило версиям ещё одну — но, как и в случае с отцом, лекарственное происхождение металла исключить нельзя.
Тихий царь Фёдор
Останки Фёдора Иоанновича, последнего Рюриковича на московском троне, сохранились лучше, и Герасимов выполнил реконструкцию его облика. Результат снова спорил со стереотипом: вместо болезненного «блаженного» — невысокий, но крепко сложенный человек с округлым лицом, унаследовавший, впрочем, характерный профиль отца. Признаков насильственной смерти не нашли и здесь.
Реконструкция самого Грозного стала итогом всей экспедиции. Герасимов восстановил лицо царя по черепу, строго следуя своей методике: тяжёлое, властное лицо с крупным носом и брезгливо опущенными углами рта. Сегодня этот скульптурный портрет — единственное документально обоснованное изображение Ивана IV: прижизненных достоверных портретов царя не существует.
