Когда говорят о Гражданской войне, по инерции рисуют картину, в которой по одну сторону фронта — кадровые офицеры императорской армии в погонах, а по другую — рабочие и крестьяне в будёновках под командованием комиссаров. Картина эта абсолютно неверна. В действительности значительная часть офицерского корпуса бывшей русской армии оказалась не у Деникина и Колчака, а у Троцкого. Без бывших царских офицеров — «военспецов», как их официально называли — никакой Красной армии в её победоносном виде попросту не существовало бы. И цифры здесь говорят сами за себя.
Откуда взялась цифра в 75 тысяч
Долгое время в советской историографии вопрос о количестве бывших офицеров в РККА освещался скупо и неохотно. Тема была идеологически неудобной: получалось, что победа в Гражданской войне в значительной мере обеспечена «классово чуждым элементом». Прорыв в этой теме связан с работами военного историка Александра Кавтарадзе, чья книга «Военные специалисты на службе Республики Советов 1917–1920 гг.», вышедшая в 1988 году, до сих пор остаётся основополагающей по данному вопросу.
По подсчётам Кавтарадзе, за годы Гражданской войны в Красной армии служили порядка 75 тысяч бывших офицеров императорской армии. Цифра впечатляющая, особенно если учесть, что общий офицерский корпус русской армии к концу 1917 года составлял около 250–280 тысяч человек (включая офицеров военного времени — прапорщиков и подпоручиков, произведённых в чин из студентов, учителей, чиновников за годы Первой мировой).
Для сравнения: в Белых армиях, по оценкам того же Кавтарадзе и других исследователей (в частности, Сергея Волкова, автора фундаментальной «Трагедии русского офицерства»), в общей сложности воевало порядка 100–110 тысяч офицеров. То есть соотношение получается далеко не таким однозначным, как могло бы показаться: примерно 40% на 60% в пользу Белых, но никак не «все офицеры были у белых».
Кто такие военспецы и как они попадали в РККА
Термин «военный специалист» был официально введён декретом Совнаркома весной 1918 года. Идея принадлежала прежде всего Льву Троцкому, ставшему наркомвоенмором в марте 1918 года. Троцкий с самого начала исходил из простой и трезвой посылки: армия без профессиональных командиров — это вооружённый сброд, а не армия. Революционная риторика — революционной риторикой, но Деникин и Краснов не побеждаются митингами.
Военспецы попадали в Красную армию тремя основными путями.
Первый — добровольное поступление. Часть бывших офицеров — прежде всего из числа тех, кто не принимал ни белую идею, ни эмиграцию, — пошла на службу к большевикам сознательно. Мотивы здесь были разные: от искренней поддержки социалистических идей до соображений патриотизма (для многих служба «России» оставалась важнее, чем выбор между красными и белыми).
Второй — мобилизация. С лета 1918 года советская власть начала систематически призывать бывших офицеров в обязательном порядке. Декрет от 29 июля 1918 года предписывал явку всех бывших офицеров и военных чиновников на регистрационные пункты. Уклонение каралось — от семей мобилизованных требовали присяги, нередко применялась практика «заложничества»: семья оставалась в распоряжении военного комиссариата как гарантия лояльности офицера. Это была жестокая, но эффективная мера.
Третий — переход из белых армий и из плена. За годы войны тысячи офицеров перешли к красным после поражений своих частей, по идейным соображениям или просто чтобы выжить. Особенно крупные группы офицеров оказались в РККА после разгрома Колчака и Деникина — часть из них была мобилизована из лагерей военнопленных, часть пошла на службу добровольно.
Какие должности они занимали.
Здесь начинается самое интересное. Распространённое представление, будто бывшие офицеры были у красных «на подхвате», под жёстким контролем комиссаров, и реальной власти не имели, — мифологизировано.
По данным Кавтарадзе, в 1918–1920 годах бывшие офицеры составляли около 75% командного состава фронтов и армий Красной армии. Из 100 командующих фронтами и армиями за период Гражданской войны 82 были бывшими офицерами императорской армии. Главкомами Вооружённых сил Республики последовательно были И. И. Вацетис (бывший полковник Генштаба) и С. С. Каменев (тоже бывший полковник).
Полевой штаб РККА, мозг армии, возглавляли исключительно бывшие генштабисты — П. П. Лебедев, М. Д. Бонч-Бруевич, Ф. В. Костяев. Всеми оперативными управлениями руководили бывшие офицеры. Без выпускников Николаевской академии Генерального штаба никакой плановой операции в Красной армии просто не разрабатывалось.
Из военной академии Генерального штаба, которая к 1917 году выпустила в общей сложности порядка 1500 офицеров с высшим военным образованием, около 600 (по подсчётам того же Кавтарадзе) служили в Красной армии. Это была элита русского офицерства — и её доля в РККА оказалась исключительно высокой.
Известные имена
Перечень бывших царских генералов и полковников, служивших большевикам, способен удивить даже подготовленного читателя.
Алексей Брусилов — генерал от кавалерии, герой знаменитого прорыва 1916 года, — в 1920 году вошёл в Особое совещание при главнокомандующем РККА и подписал воззвание к бывшим офицерам с призывом вступать в Красную армию для борьбы с Польшей.
Михаил Бонч-Бруевич — генерал-майор Генштаба, один из организаторов Красной армии с самого её зарождения.
Дмитрий Парский — генерал-лейтенант, командовавший Северным фронтом ещё при царе, в 1918 году возглавил Северный фронт уже у красных.
Андрей Снесарев — генерал-лейтенант, выдающийся военный востоковед, командовал Северо-Кавказским военным округом, был первым начальником Академии Генштаба РККА.
Александр Самойло — генерал-майор, командовал Северным фронтом РККА в 1919 году.
Сергей Каменев (не путать с революционером Л. Б. Каменевым) — полковник Генштаба, главнокомандующий всеми Вооружёнными силами Республики с июля 1919 года.
Борис Шапошников — будущий маршал Советского Союза и начальник Генштаба РККА, в Гражданскую — бывший полковник Генштаба, помощник начальника оперативного управления.
Список можно продолжать долго. Александр Егоров, Сергей Каменев, Александр Свечин, Михаил Тухачевский (бывший подпоручик, правда, не из старой кадровой элиты), Иероним Уборевич, Борис Шапошников, Александр Верховский — все эти имена связаны с дореволюционной военной школой.
Цена доверия
Положение военспецов в РККА было сложным и двойственным. С одной стороны — реальная власть и серьёзные посты. С другой — постоянное недоверие, надзор комиссаров, угроза репрессий при малейшем подозрении в нелояльности.
По различным оценкам, около трети военспецов в той или иной форме подверглись преследованиям ещё в годы самой Гражданской войны — от арестов до расстрелов по подозрению в «измене». Особенно широкие чистки прошли после крупных поражений на фронтах, когда искали виновных. История командующего Восточным фронтом М. А. Муравьёва, поднявшего летом 1918 года мятеж, надолго укрепила в большевистском руководстве подозрительность к бывшим офицерам — хотя сам Муравьёв был левым эсером, а не «золотопогонником» в прямом смысле.
Гораздо более масштабная трагедия ждала военспецов позднее. По данным Сергея Волкова, в ходе репрессий 1930-х годов было уничтожено большинство бывших офицеров императорской армии, дослужившихся к тому времени до значительных постов в РККА. Дело «Весна» 1930–1931 годов, направленное специально против военспецов, выкосило тысячи человек. Финальный аккорд — «Большой террор» 1937–1938 годов, когда были уничтожены и Тухачевский, и Егоров, и Уборевич, и Корк, и Свечин, и многие другие.
