С царями вообще принято обращаться как с персонажами легенды. Одни будто бы не спали вовсе и управляли страной на одном кофеине и воле, другие якобы проводили полжизни в опочивальнях. Источники рисуют куда более любопытную картину. Если отбросить придворные анекдоты, то окажется: единой «царской нормы сна» в России не существовало. Московские государи XVII века часто спали дольше, но в два приёма; Пётр I, напротив, резко сократил сон; Екатерина II жила по жёсткому рабочему распорядку; к концу империи режим Романовых стал заметно ближе к современному.
Если отвечать совсем коротко, то картина выглядит так: Алексей Михайлович, вероятно, набирал около 8–9 часов в сутки, но часть — днём; Пётр I чаще довольствовался 4–6 часами; Екатерина II спала примерно 6–7 часов; Николай II обычно — около 7–8 часов. Но за этими цифрами стоит не только физиология, а целая история власти, быта и привычек.
Почему царский сон считать непросто
Ни у одного русского монарха, разумеется, не было фитнес-браслета. Историк восстанавливает режим дня по косвенным, но вполне надёжным данным: камер-фурьерским журналам, письмам, дневникам, мемуарам современников, описаниям дворцового обихода, собственным запискам государей.
Здесь есть важная тонкость. Для XVII–XVIII веков сам сон устроен не так, как у современного горожанина. До электричества день гораздо сильнее зависел от рассвета, свечи стоили дорого, ночное бодрствование было неудобным и опасным, а послеобеденный отдых считался совершенно нормальной частью распорядка. Поэтому один царь мог спать шесть часов ночью и ещё два-три часа после обеда — и это не считалось ни слабостью, ни роскошью.
Именно по этой причине сравнивать, скажем, Алексея Михайловича и Николая II по одной линейке не совсем корректно. Они жили в разных ритмах времени.
Алексей Михайлович: сон в два приёма
Лучше всего допетровский распорядок виден по материалам XVII века, связанным с двором Алексея Михайловича. По описаниям дворцового быта царь вставал очень рано, ещё до полного рассвета: утренние молитвы, церковная служба, приём докладов, думные и хозяйственные дела начинались с первых часов дня. Но при этом у московского государя почти обязательной частью жизни был послеобеденный сон.
Именно это сегодня часто упускают. Нам кажется, будто ранний подъём автоматически означает хронический недосып. Для Московского царства всё было иначе. После обеда государь обычно удалялся на отдых; по ряду описаний такой отдых мог занимать до двух-трёх часов. Иными словами, его суточный сон был не непрерывным, а разделённым.
Если суммировать ночной и дневной отдых, то у Алексея Михайловича, по всей видимости, набиралось не меньше 8 часов в сутки, а нередко и больше. Это совсем не похоже на образ «неусыпного самодержца», зато очень похоже на реальный ритм XVII века — ритм колокола, богослужения и раннего подъёма.
Важно и другое: такой режим не был личной причудой. Он соответствовал общей культуре того времени. Для допетровской Руси сон — не скрытая биологическая функция, а часть установленного порядка, почти такой же ритуальный элемент дня, как молитва или трапеза.
Пётр I: один из самых мало спавших русских монархов.
С Петром всё меняется. И меняется резко. Он ломает старый московский уклад не только в армии, флоте и одежде, но и в самом темпе жизни. Современники почти единодушно отмечали его ранние подъёмы, бешеную работоспособность, привычку начинать дела в те часы, когда двор ещё только просыпался. По мемуарным свидетельствам и по реконструкциям распорядка дня видно: Пётр часто вставал в 4–5 часов утра, а иногда и раньше.
Отсюда и устойчивая легенда, будто царь спал по два-три часа. Но здесь как раз нужен осторожный фактчекинг. Надёжные источники действительно подтверждают, что Пётр спал мало, однако мифологические «два часа» выглядят скорее риторическим преувеличением. Реалистичнее говорить, что в обычные рабочие периоды он чаще всего обходился примерно 4–6 часами сна, иногда восполняя усталость короткой дремотой — в дороге, на корабле, после обеда, в перерывах между делами.
То есть речь идёт не о полном отказе от сна, а о его постоянном сокращении и дроблении. Пётр мог работать в адмиралтействе, инспектировать стройки, принимать доклады, участвовать в ассамблеях, затягивать ужины допоздна, а на следующий день опять вставать затемно. Для организма это тяжёлый режим; для политики — демонстрация власти. Царь как будто показывал всем вокруг: государственное дело не знает покоя, а значит, и подданные не должны расслабляться.
Из русских правителей, чьи привычки задокументированы особенно хорошо, Пётр действительно выглядит одним из самых недосыпавших.
Екатерина II: не героический недосып, а железная система
У Екатерины II совершенно другой стиль. Если Пётр поражал окружающих темпераментом и рывком, то Екатерина — регулярностью. И это, пожалуй, важнее любых красивых легенд о «неутомимой императрице».
По её собственным записям, переписке и по дневнику статс-секретаря Александра Храповицкого видно: императрица старалась жить по устойчивому графику. Обычно она вставала в 5–6 часов утра, пила кофе, читала бумаги, диктовала распоряжения, занималась перепиской и только затем переходила к остальным делам дня. Вечер у неё, как правило, заканчивался без ночных крайностей, а отход ко сну приходился примерно на 10–11 часов.
Если свести эти данные вместе, получается, что Екатерина чаще всего спала около 6–7 часов. Для человека с колоссальной административной нагрузкой это немного, но всё же не экстремально мало. Её секрет был не в бессонных ночах, а в дисциплине. Она не жила в режиме постоянного аврала, а превращала управление империей в повторяющуюся систему утреннего труда.
Это важный момент. В массовом представлении великие правители обязательно должны «жечь себя» и почти не спать. Екатерина показывает обратное: высокая продуктивность двора XVIII века могла строиться не на хаосе, а на режиме.
Поздняя империя: сон становится почти современным
К XIX веку придворная жизнь постепенно отходит и от московской двучастной модели, и от петровской лихорадочной короткой ночи. Двор становится более бюрократическим, быт — более городским, а личное время монарха — более регулярным. Особенно хорошо это видно по поздним Романовым.
Самый надёжный пример здесь — Николай II, потому что сохранился его подробный дневник. В мирные периоды его режим был на удивление упорядоченным: семейный вечер, чтение, поздний, но не запредельный отход ко сну и сравнительно обычный подъём утром. По дневниковым записям и распорядку царской семьи видно, что Николай II нередко ложился около 11 часов вечера или ближе к полуночи, а вставал между 7 и 8 часами утра, иногда чуть позже в более спокойные дни.
Иными словами, его обычный сон составлял примерно 7–8 часов — то есть почти современную норму взрослого человека. Конечно, в поездках, на манёврах, в дни политических кризисов и особенно в годы войны этот режим ломался. Но если говорить не об исключениях, а о типичном распорядке, Николай II спал больше и регулярнее, чем Пётр I или Екатерина II.
Это уже совсем другой тип монархии. Не «вождь-реформатор, который не спит», и не сакральный государь старомосковского обряда, а глава династии с привычкой к семейному, почти буржуазному укладу.
