Юрий Андропов пятнадцать лет возглавлял самую закрытую организацию страны, затем пятнадцать месяцев — саму страну. При такой биографии естественно ожидать, что после него останутся дом, коллекция, счёт. Не осталось почти ничего. Разбираемся, сколько стоил труд генсека в рублях и почему человек с такой властью так и не обзавёлся собственной крышей над головой.
Восемьсот рублей и погоны
Полные ведомости на зарплату членов Политбюро до сих пор не опубликованы, но порядок цифр известен по свидетельствам тех, кто эти деньги получал. Оклад генерального секретаря ЦК КПСС при Брежневе составлял 800 рублей в месяц. Ту же сумму называл Михаил Горбачёв, говоря о своём окладе первых лет на посту генсека. Члены Политбюро получали столько же или немногим меньше: разница между первым лицом и остальными в деньгах была символической.
У Андропова к партийному окладу добавлялось денежное содержание по воинскому званию. В сентябре 1976 года он получил погоны генерала армии и как председатель КГБ числился на действительной военной службе. Какую именно сумму давали лампасы, в открытых источниках не фигурирует; известно лишь, что оклады высшего генералитета в СССР были сопоставимы с министерскими. Так что совокупный доход Андропова в конце 1970-х, по всей видимости, укладывался в полторы тысячи рублей. Точнее сказать нельзя — документов нет.
Для сравнения: средняя зарплата в стране в 1982 году, по данным ЦСУ СССР, составляла 177 рублей. Генсек получал в семь-восемь раз больше рабочего. Разрыв заметный, но не чудовищный — академик с учётом надбавки за звание или директор крупного оборонного завода могли зарабатывать сопоставимо. Советская власть сознательно не платила своим вождям астрономических денег.
Деньги, которые ничего не значили
Платить много было незачем. Высшая номенклатура жила в экономике, где рубль заменялся допуском. Квартира на Кутузовском проспекте, 26 — в том самом доме, где жили Брежнев и Суслов, — выдавалась Управлением делами ЦК. Дача, машина с водителем, охрана, лечение в Четвёртом главном управлении Минздрава, кремлёвский паёк, закрытые секции магазинов — всё это шло не из зарплаты, а из государственного бюджета, и стоило в реальных ценах куда больше восьмисот рублей.
Люди, работавшие рядом с Андроповым, сходятся в одном: денежными вопросами он не интересовался. Игорь Синицын, его помощник в 1973–1979 годах, и Владимир Крючков, помощник с 1967 года и впоследствии преемник на посту председателя КГБ, в своих книгах описывают одного и того же человека — для которого быт был досадной подробностью, а не предметом внимания.
Это не поза. В системе, где всё необходимое выдаётся по должности, деньги действительно теряют смысл. На них нельзя было купить ничего, что уже не было предоставлено. Можно было только копить — и тут характер Андропова сказался в полной мере.
Человек, который не копил
По свидетельствам близких, после смерти генсека в феврале 1984 года его сбережения оказались скромными — речь шла о сумме на обычной сберкнижке, которой семье хватило ненадолго. Для человека, тридцать лет получавшего высокий оклад, это ничтожно мало. Никакой коллекции, никаких ценностей, никаких вкладов на родственников.
Подарки, которые по протоколу получал председатель КГБ и генсек, Андропов, по воспоминаниям сотрудников, не оставлял у себя. Он носил два-три костюма и ел по медицинской диете: почки отказывали ему уже с конца 1960-х. Жена, Татьяна Филипповна, после венгерских событий 1956 года, которые семья пережила в будапештском посольстве, тяжело заболела и из дома почти не выходила. Дети от второго брака — Игорь и Ирина — жили отдельно и на отцовские деньги не рассчитывали.
Игорь Андропов, дипломат, позже вспоминал, что после смерти отца семья быстро лишилась привычного положения и матери пришлось устраивать жизнь заново. Это звучит как упрёк системе, но на самом деле точно описывает, как система была устроена.
Почему собственной дачи не было ни у кого.
Здесь нужно сказать прямо: Андропов не завёл собственной дачи не потому, что был аскетом, а потому, что собственной дачи не было ни у одного члена Политбюро. Все они жили на казённых объектах — в Барвихе, Усово, Жуковке, Заречье. Дача числилась за Управлением делами ЦК или за Девятым управлением КГБ и выдавалась вместе с должностью. Должность кончалась — кончалась и дача.
Так произошло с Хрущёвым, которого после отставки переселили в Петрово-Дальнее. Так произошло с семьёй Брежнева, которой после ноября 1982 года пришлось покинуть резиденцию в Заречье. Так произошло и с вдовой Андропова: госдача отошла государству, и Татьяна Филипповна доживала в городской квартире.
Частная собственность на загородный дом в СССР существовала — садовые участки, кооперативные дачи, дома в деревнях. Но для члена Политбюро обзавестись такой собственностью означало поставить себя в неловкое положение. Зачем генсеку личные шесть соток, если в его распоряжении гектары охраняемой территории с обслугой? Личная дача на высшем уровне выглядела бы либо как недоверие к системе, либо как попытка что-то спрятать. Ни то ни другое в правила не вписывалось.
Аскетизм как политический ресурс
И всё же в случае Андропова сдержанность была не только следствием правил, но и позицией. Он пришёл к власти на волне усталости от брежневского застоя, когда дела о коррупции в Краснодарском крае, в Узбекистане и в МВД при Щёлокове стали достоянием ЦК. Именно КГБ Андропова вёл эти разработки, и Андропов лучше кого бы то ни было понимал, как человека ловят на имуществе.
Собственный дом, по-настоящему свой, — это то, что можно описать, оценить, предъявить. Казённая дача — не улика. Это не значит, что Андропов боялся разоблачений; это значит, что он понимал цену безупречной репутации в стране, где население ненавидело привилегии сильнее, чем саму власть. Его короткое правление запомнилось кампанией за дисциплину, проверками в магазинах и банях в рабочее время, арестами крупных чиновников. Такой курс мог вести только человек, которому нечего предъявить в ответ.
Цена вопроса
Так сколько же получал Андропов? Около 800 рублей партийного оклада, плюс генеральское содержание, плюс всё, что бесплатно давала должность: квартира, дача, машина, лечение, продукты. В деньгах — немного, в благах — больше, чем мог представить средний гражданин. Но благами он не владел; ими владело государство, которое выдавало их во временное пользование.
Собственной дачи у него не было по той же причине, по какой её не было у Суслова, Косыгина или Устинова. Советский строй не предусматривал для своих вождей частной собственности — он предусматривал для них пожизненную служебную ренту, которая исчезала вместе с жизнью. Андропов эту логику принимал целиком и, судя по всему, не тяготился ею.
Он умер 9 февраля 1984 года в Центральной клинической больнице, оставив после себя скромную сберкнижку, четыре ордена Ленина, звезду Героя Социалистического Труда и жену, которой пришлось искать, где жить. Для одного из самых могущественных людей XX века это странный итог. Для советского генсека — обычный.
