Советская власть не любила говорить о деньгах героев. Космонавт в официальной картине мира летал за Родину, а не за зарплату, и вопрос о гонораре за полёт считался почти неприличным. Между тем деньги платили, и платили по строго регламентированной схеме, которую утверждали на самом верху.
Пятнадцать тысяч и шесть пар трусов
Самый известный документ в этой истории — распоряжение Совета Министров СССР № 1037рс от 18 апреля 1961 года о подарках Юрию Гагарину. Его опубликовали к пятидесятилетию полёта, и оно произвело впечатление не столько суммой, сколько подробностью.
Гагарину полагалось пятнадцать тысяч рублей единовременно — деньги после реформы 1961 года, то есть вполне увесистые: средняя зарплата по стране составляла тогда около 83 рублей в месяц. Кроме того — автомобиль «Волга», четырёхкомнатная квартира по месту службы с полной обстановкой, мебель, телевизор, радиоприёмник. Родителям в Гжатске — дом, тоже с обстановкой.
Дальше начинается то, что сделало документ знаменитым. Правительство расписало гардероб первого космонавта с точностью до предмета: пальто демисезонное и летнее, плащ, два костюма, две пары обуви, шесть белых рубашек, две шляпы, шесть пар носков, шесть пар трусов, двенадцать носовых платков, шесть галстуков, перчатки, электробритва, два чемодана. Отдельно — гардероб для жены, вплоть до чулок и белья, одежда для матери и отца, кроватка и коляска для детей.
Читать этот список сегодня странно, но в нём нет ничего комичного для 1961 года. У старшего лейтенанта Гагарина не было ни одного приличного костюма, в котором его можно было бы показать миру, а страна готовилась показывать его много. Правительство просто решило проблему единственным доступным способом — по разнарядке.
Система появилась раньше героя
Принято думать, что льготы космонавтам придумали после Гагарина. На самом деле порядок оплаты существовал до первого полёта. Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 3 августа 1960 года было утверждено «Положение о космонавтах Союза ССР» — документ, который определял статус слушателя-космонавта, его оклад и льготы на случай полёта и на случай гибели.
По этому Положению базовый оклад слушателя составлял три тысячи дореформенных рублей, то есть триста рублей в новых деньгах, с сохранением выплат за воинское звание и выслугу лет. Для 1960 года это была зарплата крупного инженера или директора завода — втрое-вчетверо выше средней по стране.
Но лётчики в отряде мерили себя не инженерами, а испытателями. Николай Каманин, курировавший отряд от ВВС, в дневниках касался этой темы: испытатель рисковал каждый день и получал надбавки за каждый вылет, космонавт мог ждать полёта годами на твёрдом окладе. Многие из первого набора так и не полетели — и остались с окладом и без «Волги».
Указом Президиума Верховного Совета от 14 апреля 1961 года было учреждено почётное звание «Лётчик-космонавт СССР». С этого момента полёт давал не только премию, но и постоянную надбавку. Сам Гагарин вернулся из полёта майором: приказом министра обороны от 12 апреля его произвели из старших лейтенантов сразу в майоры, минуя капитана. В армии звание означает деньги, и это тоже было частью вознаграждения.
Титов, Терешкова и правило первых
Герман Титов в августе 1961 года получил набор, близкий к гагаринскому: премия, «Волга», квартира. Так же поступили с остальными космонавтами первого набора — Николаевым, Поповичем, Быковским, Терешковой. Квартиры давали сначала в Чкаловском, потом в строящемся Звёздном городке, «Волги» — с особыми номерами, которые в Москве знали в лицо. Гагаринская ходила под номером 12-04 ЮАГ — дата полёта и инициалы.
Эти первые выплаты оформлялись отдельными решениями правительства. Каждый полёт начала шестидесятых был событием, и на каждое событие выходил свой документ. Но рамка — Положение 1960 года и звание 1961-го — уже стояла, и по мере того как полёты становились чаще, разовые подарки превращались в расчётную норму.
Семидесятые: цена за полёт
К концу шестидесятых полёты стали регулярными, и премия за полёт зависела от того, какой это полёт по счёту у космонавта, и от его продолжительности.
Георгий Гречко, отлетавший в 1975 году тридцать суток на «Салюте-4», по его словам в поздних интервью, получил за первый полёт около пяти тысяч рублей. Это была цена «Жигулей» первой модели — 5500 рублей — и чуть больше половины «Волги» ГАЗ-24, стоившей около девяти тысяч. При средней зарплате 1975 года в 146 рублей сумма выглядела солидно, но уже не фантастически: гонорар за три года работы обычного человека, а не за всю жизнь, как у Гагарина.
Бесплатную машину со временем сменило право купить её вне очереди, что в условиях дефицита само по себе было привилегией. Квартиру в Звёздном космонавт получал по службе, независимо от того, летал он или нет.
Характерно, что никто из космонавтов этого поколения не говорил о деньгах охотно. В мемуарах и интервью тема гонорара возникает вскользь и неизменно с оговоркой, что думали не об этом. Это не поза: в отряде премия воспринималась как нечто само собой разумеющееся, о чём неловко рассуждать публично.
Восьмидесятые: длинные экспедиции
С появлением «Салюта-6», «Салюта-7» и «Мира» полёты стали длиться месяцами, и схема оплаты привязалась к продолжительности. Базовая премия дополнялась выплатами за длительность экспедиции, а за работы в открытом космосе шла отдельная строка. Нормативные документы с точными ставками не публиковались, но по свидетельствам участников экспедиций полугодовой полёт приносил существенно больше, чем месячный полёт семидесятых.
Покупать на эти деньги в восьмидесятые было особо нечего. Космонавт оказывался в положении, знакомом многим обеспеченным людям той эпохи: деньги на книжке, очередь на машину, талоны на дефицит. Главной ценностью оставались не рубли, а статус — звезда Героя, квартира, спецполиклиника, возможность выехать за рубеж.
Крикалёв: гонорар, который обесценился
История советских космических выплат заканчивается почти анекдотом. Сергей Крикалёв улетел на «Мир» 18 мая 1991 года из Советского Союза, а вернулся 25 марта 1992 года в Россию, пробыв на орбите 311 суток — почти вдвое дольше запланированного. Премия начислялась по советским нормам, а выплачивалась в рублях 1992 года, которые за эти месяцы обесценились в разы: только за январь 1992-го, после освобождения цен, они потеряли большую часть покупательной способности.
Крикалёва прозвали «последним гражданином СССР». Самый длинный на тот момент полёт в его карьере оплатила страна, которой к моменту выплаты уже не было. Через несколько лет Россия перейдёт на контрактную систему с суммами в долларовом эквиваленте, и это будет уже совсем другая история.
