В истории русской армии было немало славных побед, но был и один постыдный эпизод, о котором предпочитали не распространяться. После того как русские войска с победой прошли по Европе и взяли Париж, десятки тысяч солдат императора Александра I… просто отказались возвращаться домой. Они оседали во Франции, женились на местных и начинали новую жизнь. По одним данным, речь шла о 40 тысячах человек — то есть о целой армии. По другим — эта цифра сильно преувеличена. Но факт остается фактом: солдаты-победители массово сбегали на Запад, предпочитая жизнь в чужой стране возвращению в родное крепостное рабство.
Где возник миф о 40 тысячах?
Цифра о 40 тысячах солдат, оставшихся в Европе, уходит корнями в мемуары современников. Главный источник — «Записки» артиллерийского офицера Алексея Барановича, который сообщал, что на родину не вернулись до 40 тысяч нижних чинов.
Эту информацию подхватил московский генерал-губернатор Фёдор Ростопчин, который в письме жене с возмущением писал о бегстве старых унтер-офицеров и простых солдат. Другой очевидец, офицер Глинка, сообщал, что в ночь выступления армии из города Вертю бежало сразу 60 гвардейцев с лошадьми и оружием. К ним присоединились 12 солдат егерского полка, которые, по слухам, ушли к фермерам — французским крестьянам, нуждавшимся в рабочих руках.
Правда или вымысел: считаем потери
Историки относятся к этой цифре крайне скептически. Всего в заграничных походах русской армии участвовало 175 тысяч человек. Если из них исчезли 40 тысяч — это почти четверть армии, что маловероятно. Для сравнения: в штурме Парижа 30 марта 1814 года участвовало 63 тысячи русских воинов, из которых пали около 7 тысяч. Согласитесь, цифра в 40 тысяч дезертиров смотрится странно на фоне боевых потерь, составивших 7 тысяч убитыми. Но какое-то количество солдат действительно осталось — несколько тысяч, но не десятки тысяч.
Французские жены и крестьянский уклад
Почему же русские солдаты, только что разгромившие «двунадесятого языка», так легко соглашались променять погоны на крестьянскую работу?
-
Тяжесть службы: Армейская жизнь была каторгой. 25 лет службы, муштра, шпицрутены и почти никаких перспектив. Солдаты, набранные из крепостных крестьян, мечтали о возвращении к земле и семье, а не о военной карьере.
-
Рай земной во Франции: Разоренная войной Франция нуждалась в рабочих руках. Местные фермеры предлагали русским «гастарбайтерам» хорошую плату, кров и еду. В письме Ростопчина говорится, что французы не только хорошо платили, но и охотно отдавали за русских солдат своих дочерей.
-
Свобода: Для крепостного крестьянина в мундире сама возможность стать фермером во Франции, жениться и растить детей была неслыханной свободой, о которой в России не могло быть и речи.
Один из таких случаев описан в мемуарах Барановича. Денщик полковника Засядко прямо заявил командиру: «Отпустите меня! Я вам долее не слуга! Теперь мы не в России, а в вольной земле, Франции, следовательно, должны ею (свободой) пользоваться, а не принужденностью!» За такие речи его прогнали сквозь строй из 500 человек, но сам факт говорит о многом.
«Не высовываться!»: как Александр I боролся с дезертирством
Проблема была настолько серьезной, что император Александр I принял жесткие меры. Он запретил нижним чинам появляться на улицах Парижа. Солдат заперли в казармах, чтобы ограничить их контакты с местным населением и предотвратить побеги.
В августе 1814 года царь издал манифест, обещая прощение всем беглецам, которые вернутся в Россию в течение двух лет. Он даже просил короля Людовика XVIII содействовать возвращению дезертиров, но французы укрывали беглецов, и по сути никто из них не вернулся.
Обратная сторона медали: французы в России
У этой истории есть и обратная сторона. Если русские солдаты бежали во Францию, то французские пленные массово оставались в России. Из 110-200 тысяч пленных «Великой армии» на родину в 1815 году вернулось лишь около 30 тысяч. Остальные осели в России, приняли православие и женились на русских. Их называли «шаромыжниками» — от искаженного «cher ami» («дорогой друг»). Одним из последних шаромыжников был француз Жан-Батист Савен, доживший до 126 лет и преподававший в Саратове французский язык.
Что в итоге?
Итак, 40 тысяч дезертиров — это скорее всего миф, рожденный из слухов и патриотического преувеличения. Однако несколько тысяч солдат действительно остались во Франции, и это был не просто побег, а осознанный выбор. Эти люди променяли крепостное рабство на свободу, пусть и в чужой стране. Они стали первыми массовыми невозвращенцами в русской истории, предвестниками целой череды «бегств» на Запад, которые продолжались и в XIX, и в XX веках. Как видите, стремление к свободе порой оказывалось сильнее воинского долга.
