Генеральская звезда в 1945 году означала власть над тысячами людей, персональную машину с водителем, ординарца и усиленный паёк. Но в ведомости денежного довольствия она превращалась в сумму, которая сегодня выглядит скромно: несколько тысяч рублей. Много это или мало, зависит от того, в каком магазине эти рубли тратить — а магазинов в победном году было три, и цены в них различались в десятки раз.
Лестница окладов
Денежное довольствие офицера Красной армии в войну складывалось из оклада по должности — платили не за звание, а за место в штатном расписании. Лейтенант, командир взвода, получал 625 рублей, командир роты — 750, батальона — 850, полка — около 1200. Дальше начиналась генеральская зона: командир дивизии имел оклад от 1600 рублей, командир корпуса — от 2000, в зависимости от типа соединения эти ставки были несколько выше; командующий армией получал 3200 рублей, командующий фронтом — 4000. Шкала восходит к постановлениям правительства о денежном довольствии 1939–1941 годов и в войну принципиально не менялась.
Генерал в тылу — начальник училища, управления в Генштабе, окружного штаба — получал меньше, чем командир того же уровня на фронте, потому что лишался надбавок. Главная из них — полевые деньги, введённые постановлением от 23 июня 1941 года. Шкала была трёхступенчатой: при окладе до 40 рублей полевые начисляли в размере полного оклада, от 40 до 75 рублей — половины, свыше 75 рублей, то есть всему командному составу, — 25 процентов. Командарм на фронте, таким образом, выходил на 4000 рублей, комфронта — на 5000.
Гвардия, выслуга и ордена
Второй источник прибавок — гвардейский статус. По приказу наркома обороны от сентября 1941 года солдатам гвардейских частей платили двойной оклад, начальствующему составу — полуторный. Командир гвардейской дивизии получал почти на тысячу больше, чем его коллега в обычной.
Третий — выслуга лет. Процентная надбавка начислялась за каждые пять лет службы и достигала четверти оклада; у кадровых военных, служивших с Гражданской, она набиралась полностью. Четвёртый, самый памятный для фронтовиков, — выплаты за награды. До 1948 года ордена были не только почётом, но и деньгами: Герою Советского Союза полагалось 50 рублей в месяц, за орден Ленина — 25, за Красное Знамя — 20, за Красную Звезду — 15, за Отечественную войну первой степени — 20, второй — 15. Генерал к 1945 году носил на кителе, как правило, пять-восемь орденов, и это давало ещё полторы-две сотни рублей. Сверх того орденоносцам по Общему положению 1936 года полагались бесплатный проезд раз в год, скидка по квартплате и льготы по налогам. Указ от 10 сентября 1947 года все эти выплаты отменил с 1 января 1948-го — формально «по многочисленным ходатайствам награждённых», а по существу потому, что при миллионах орденоносцев они обходились казне в заметные суммы.
Итого командир корпуса, гвардеец и кавалер нескольких орденов, мог получать на руки три с половиной — четыре тысячи рублей в месяц, командующий фронтом — пять тысяч и выше.
Что вычитали
Из этой суммы кое-что уходило обратно государству. Военный налог, введённый с января 1942 года, фронтовиков не касался — военнослужащие действующей армии были от него освобождены. Главный же вычет был добровольно-принудительным: подписка на военные займы. В 1942–1945 годах их выпустили четыре, и норма для командного состава составляла от месячного оклада и выше. Передовиков подписки отмечали в армейской печати, и отставать от соседей по штабу было неловко. Облигации потом гасились десятилетиями, а в 1947 году их обменяли на новый заём из расчёта три к одному.
Многие офицеры половину довольствия вообще не видели — оформляли денежный аттестат на семью, и деньги шли жене в тыл. Остальное копилось на вкладах в полевых кассах Госбанка: тратить на фронте было негде.
С кем сравнивать
Средняя зарплата рабочего и служащего в 1945 году, по данным ЦСУ, составляла 442 рубля. Учитель получал 300–400, врач — немногим больше, директор крупного завода — полторы-две тысячи, руководители наркоматов — несколько тысяч. Генерал, выходит, стоял на уровне директора оборонного предприятия или заместителя наркома. Разрыв с рядовым был огромным: красноармеец получал от восьми с половиной до 17 рублей в зависимости от должности и года службы, старшина роты — около сотни. Комфронта зарабатывал за месяц столько, сколько стрелок на самой высокой солдатской ставке — почти за четверть века.
Три ценника победного года
Теперь о покупках. В 1945 году в стране действовали три системы цен, и генеральские тысячи в каждой из них весили по-разному.
Первая — пайковая. По карточкам продукты стоили довоенных денег: килограмм ржаного хлеба — рубль, сахар — около пяти с половиной, мясо — двенадцать, масло — под тридцать. Беда в том, что по карточкам отпускали нормированные граммы, а не сколько хочешь. Генералу карточки были и не нужны: он состоял на котловом довольствии по нормам высшего начсостава и получал дополнительный паёк.
Вторая система — коммерческая торговля, открытая в апреле 1944 года; первые магазины заработали в Москве 15 апреля. В них продавали без карточек, но по ценам, которые Наркомторг установил в десятки раз выше пайковых. Хлеб там поначалу стоил 25–30 рублей за килограмм, сливочное масло — до 750, водка — 400–500 за пол-литра. На протяжении 1945 года коммерческие цены несколько раз снижали, но и к зиме килограмм масла обходился в несколько сотен рублей, а бутылка водки — в сумму, сопоставимую с недельным заработком рабочего. Зато в коммерческих магазинах были ресторанные залы, кондитерская, икра. Это была торговля для тех, у кого есть деньги, — то есть как раз для генералов, полковников, артистов и профессоров.
Третья система — колхозный рынок. На пике, в 1943 году, килограмм картофеля в Москве там шёл по 70–80 рублей, хлеб — по 100–150. К 1945-му рыночные цены упали в несколько раз и приблизились к коммерческим, но для рабочего с его 440 рублями рынок оставался местом, куда ходят раз в месяц.
Если перевести генеральское жалованье на коммерческий ценник, получится, что командир корпуса мог за месяц купить несколько килограммов масла или ящик водки — и больше ничего. На рыночный — мешок картошки, кусок сала и отрез на костюм. Цифры отрезвляющие: деньги в 1945 году стоили мало, и большие оклады не делали человека богачом.
Что за деньги не продавалось
Главное генеральское богатство в ведомости не значилось. Квартира в хорошем доме, казённая дача, машина с водителем, адъютант и ординарец, продуктовые пакеты через военторг, ателье при штабе — всё это шло по линии снабжения, а не покупки. Автомобиль в частные руки в 1945 году государство практически не продавало; «Победы» и «Москвичи», выпуск которых начался в 1946-м, в свободную продажу поступят только с 1947 года.
Реформа как итог
Финал этой истории наступил в декабре 1947 года. Постановление от 14 декабря обменяло наличные десять к одному, а вклады в сберкассах — по льготной шкале: до трёх тысяч рублей один к одному, от трёх до десяти тысяч — три к двум, свыше десяти тысяч — два к одному. Генерал, честно копивший довольствие в полевой кассе и перенёсший его потом в сберкассу, лишился трети или половины сбережений. Тот, кто держал пачки наличных в сейфе, потерял девять десятых. Карточки тем же постановлением отменили, коммерческие и пайковые цены свели в единые — заметно выше довоенных.
Так что ответ на вопрос из заголовка короткий. Советский генерал в 1945 году зарабатывал в десять раз больше рабочего и в двести с лишним раз больше солдата. Купить на это он мог примерно столько же, сколько рабочий — потому что всё, что ему было нужно, ему выдавали, а всё, чего не выдавали, не продавалось. Деньги в той системе измеряли не достаток, а место в иерархии — и место генерала она обозначила ясно, не позволив при этом разбогатеть.
