Постановление Совнаркома № 415-138сс от 19 апреля 1943 года занимает полторы страницы. Управление особых отделов изымалось из НКВД и передавалось в Наркомат обороны под новым названием — Главное управление контрразведки «Смерш». Начальником оставался тот же человек, Виктор Абакумов, штат в основном тот же, кабинеты те же. Внешне — переименование. На деле за эти полторы страницы стояла смена логики, и она была продиктована положением на фронте.
Что было до
Особые отделы — старше Красной армии по документам: Особый отдел ВЧК возник в декабре 1918 года, и с тех пор военная контрразведка почти непрерывно жила внутри органов госбезопасности. Единственная попытка передать её армии до войны — февраль 1941 года, когда особые отделы преобразовали в Третье управление НКО, — продержалась пять месяцев. 17 июля 1941 года постановлением ГКО № 187сс их вернули в НКВД, создав Управление особых отделов во главе с Абакумовым.
Логика лета 1941 года была простой и жёсткой. Армия отступала, части перемешивались, дезертирство и паника были повседневностью. Особым отделам дали право ареста дезертиров и в необходимых случаях расстрела на месте. При них формировались стрелковые взводы — те самые заградительные отряды первого периода войны. Особист в полку 1941 года был прежде всего инструментом принуждения к бою, и армия относилась к нему соответственно.
Что изменилось к весне 1943-го
К апрелю 1943 года ситуация перевернулась. Сталинград закончился в феврале, вермахт отброшен от Волги и с Кавказа, фронт стабилизировался перед летней кампанией, и стало ясно, что теперь наступать будет Красная армия. Это меняло характер работы контрразведки в трёх отношениях.
Первое — противник. Немецкая разведка с 1942 года резко расширила заброску агентуры в советский тыл. Абвер и созданный в марте 1942-го орган СД «Цеппелин» готовили агентов в школах на оккупированной территории, забрасывали их с самолётов и через линию фронта, часто из бывших военнопленных. Ловить забрасываемого парашютиста — задача не заградотряда, а профессиональной контрразведки с агентурой, радиоиграми и картотеками.
Второе — освобождённая территория. Наступающие фронты входили в районы, где два года действовала немецкая администрация: с полицией, старостами, завербованной агентурой, оставленной на оседание. Разбираться с этим предстояло по ходу движения, и делать это должна была структура, идущая вместе с войсками.
Третье — секретность. Готовилась Курская битва, и в ней ставка делалась на скрытность: противник не должен был знать, где и когда ждать удара. Обеспечить «непроницаемость» линии фронта для агентуры стало главной формулой в документах о новой службе.
Реформа целиком
Смерш нельзя рассматривать вне того, что происходило в те же дни. 14 апреля 1943 года из НКВД выделили Наркомат государственной безопасности во главе с Всеволодом Меркуловым — как уже делали в феврале 1941-го и отменили в июле. Пять дней спустя военную контрразведку передали армии. Так Берия, остававшийся наркомом внутренних дел, за неделю лишился и госбезопасности, и контрразведки в войсках.
Историки, работавшие с этими документами, — прежде всего Василий Христофоров, много лет руководивший архивной службой ФСБ, и авторы сборника «Смерш: исторические очерки и архивные документы» — сходятся в том, что здесь была и управленческая логика Сталина. Абакумов стал заместителем наркома обороны и подчинялся напрямую ему, то есть Сталину, минуя Берию. Начальники управлений Смерш фронтов подчинялись Абакумову и одновременно работали с военными советами фронтов. Вертикаль получилась короткой, без промежуточных звеньев.
Название
Вопрос об имени решался у Сталина. По воспоминаниям участников совещания, приводимым в исторической литературе, предлагался вариант «Смернеш» — «Смерть немецким шпионам». Сталин возразил, что против нас работают не только немцы, и сократил до «Смерть шпионам». Фраза шла от аббревиатуры, а не наоборот, и в документах она с первого дня писалась в кавычках. Одновременно с ГУКР Смерш НКО создали Управление контрразведки Смерш Наркомата ВМФ и Отдел контрразведки Смерш в самом НКВД — для войск НКВД. Три ведомства с одним именем.
Положение от 21 апреля
Через два дня после постановления Совнаркома ГКО утвердил Положение о ГУКР Смерш. Оно и объясняет отличие от особых отделов лучше любого пересказа.
Задачи перечислены по порядку: борьба со шпионажем, диверсиями и террором иностранных разведок; выявление агентуры в частях и учреждениях; принятие мер к тому, чтобы линия фронта была непроницаема для агентуры; борьба с предательством и изменой — переходом на сторону противника, укрывательством шпионов; борьба с дезертирством и членовредительством; проверка военнослужащих и других лиц, побывавших в плену и окружении; выполнение специальных заданий наркома обороны.
Дезертирство стоит пятым пунктом, не первым. Это и есть перемена акцента: главным стал не свой солдат, а чужой агент.
Второе отличие — процедура. Положение оговаривало порядок арестов по категориям: рядовых и младший комсостав — по согласованию с прокурором, средний — с согласия командования и прокурора, старший — с санкции военного совета и прокурора, высший — только с санкции наркома обороны. Особые отделы 1941 года такой лестницы не знали.
Третье — заградотряды. К 1943 году они уже не относились к контрразведке: после приказа № 227 их формировали сами армии и подчинялись они армейскому командованию. Смерш их не имел, и в октябре 1944 года их расформировали вовсе. Расстрельного права на месте у сотрудников Смерш не было — в отличие от особистов лета 1941-го.
Четвёртое — форма. С весны 1943 года офицеры Смерш носили армейскую форму и получили общевойсковые звания. Особист перестал быть человеком в чужих погонах внутри части.
Структура
ГУКР Смерш в Москве — управления Смерш фронтов и округов — отделы армий и корпусов — отделы дивизий и бригад — оперуполномоченные в полках и отдельных батальонах. Такая же лестница, как в армии, и с тем же движением: контрразведка шла вместе с войсками, а не оставалась в тылу. Нижняя ступень — оперуполномоченный, знающий свой полк, — была ключевой: агентура среди личного состава, проверка прибывающих из окружения и плена, разбор каждого случая исчезновения бойца в нейтральной полосе.
Радиоигры
Самое известное направление работы Смерш — радиоигры с немецкими разведцентрами. Схема: захваченного агента с рацией перевербовывали, и он выходил на связь с центром под контролем, передавая дезинформацию. По данным ФСБ, за войну военная контрразведка провела 183 таких игры. Через них противнику сообщали ложные сведения о переброске войск, запрашивали и получали новых агентов, снаряжение, деньги, которые сразу попадали в руки контрразведки. Именно радиоигры позволяли перекрывать каналы заброски, не тратя усилий на поиск каждого парашютиста: его встречали.
Общие цифры, которые приводит архивная служба ФСБ, — свыше 30 тысяч выявленных агентов противника за годы войны, из них более трёх с половиной тысяч диверсантов и свыше шести тысяч террористов. Их сложно проверить извне, но других данных нет, и они соотносятся с масштабом, который известен по немецким документам о деятельности «Цеппелина».
Проверка и фильтрация
Пункт о проверке бывших в плену остаётся самым спорным. Проверочно-фильтрационные лагеря принадлежали НКВД, но оперативную работу в них вели сотрудники Смерш, они же проверяли освобождённых из плена в 1944–1945 годах. Здесь Смерш действовал как продолжение прежней системы, и упрёки, которые адресуют особым отделам, в равной степени относятся к нему. Различие в акцентах не означало различия в методах: следствие, агентура, ночные допросы — всё это осталось.
Конец
Смерш прожил три года. В мае 1946 года его влили в новое Министерство госбезопасности как Третье главное управление, а Абакумов стал министром. Военная контрразведка вернулась туда, откуда пришла в апреле 1943-го. Это лучшее доказательство того, что Смерш был не постоянным институтом, а ответом на конкретный момент: армия наступает, противник забрасывает агентуру, готовится решающее сражение, и контрразведку нужно поставить в строй — с армейскими погонами и коротким подчинением. Момент прошёл, и структура закрылась.

