22/11/26

Соколовы, Лебедевы, Воробьёвы: почему в России так много «птичьих» фамилий

Откройте любой список самых частых русских фамилий, и птицы найдутся в нём сразу. В перечне, который составил лингвист Анатолий Журавлёв, Соколов занимает четвёртое место, Лебедев шестое. В первую двадцатку входят также Соловьёв, Голубев и Воробьёв. Звери в той же двадцатке тоже есть: Козлов, Волков, Зайцев. Но птиц больше. Чуть ниже стоят Орловы, Гусевы, Сорокины, Журавлёвы. Объяснить это одной причиной не получится. «Птичьи» фамилии пришли в русский язык разными путями: одни из крестьянских прозвищ, другие из семинарских канцелярий.

Сын Сокола, внук Воробья

Сначала о самом механизме. Классическая русская фамилия на -ов, -ев или -ин отвечает на вопрос «чей?». Соколов означало «сын или потомок человека по имени Сокол», Воробьёв означало «потомок Воробья». Фамилия закрепляла имя отца или деда, а через поколение-другое становилась родовой.
Человек, от которого пошла фамилия, вовсе не обязательно был охотником на соколов. Сокол, Воробей, Лебедь, Сорока, Соловей были его личными именами. В Древней Руси и ещё несколько веков после крещения люди носили два имени. Одно давали при крещении по святцам, второе, мирское, употребляли в обиходе. Мирское имя часто было главным, им человека звали дома и записывали в документах.
Хороший пример известен из истории Москвы. Село Воробьёво, по которому позже назвали Воробьёвы горы, в 1453 году купила у священника по имени Воробей великая княгиня Софья Витовтовна. Священник с птичьим именем никого тогда не смущал. Его имя перешло на село, а название села пережило и владельца, и само село.

Имена, которые не одобряла церковь

Церковь с мирскими именами боролась, но долго и без особого успеха. В актах, писцовых и переписных книгах XV–XVII веков такие имена встречаются постоянно. Историк Степан Веселовский собрал их в «Ономастиконе», большом словаре древнерусских имён и прозвищ, изданном в 1974 году. Среди Неждан, Третьяков и Беляев там немало Воробьёв, Соколов, Скворцов и Ворон.
Почему именно птицы? Крестьянин видел их каждый день и хорошо знал их повадки. Маленького и вертлявого ребёнка легко было назвать Воробьём, болтливую девочку Сорокой, рассеянного парня Вороной, угрюмого мужика Сычом. Имя могло отражать внешность, характер или просто случай при рождении. Восстановить мотив для конкретного человека через пятьсот лет невозможно, и честные исследователи этого не делают. Ясно другое: птичьих слов в русском языке было много, они были у всех на слуху, и материал для имён лежал под рукой.
К концу XVII века мирские имена из официального обихода почти исчезли. Они продолжили жить в фамилиях. Сын Воробья становился Воробьёвым, и эта форма оказывалась прочнее самого имени.

Сокол, лебедь и голубь в поповских семьях

Второй источник «птичьих» фамилий совсем другой. В XVIII и XIX веках фамилии массово получало духовенство. Сыновья священников поступали в семинарии, и там им часто давали новые фамилии. Их образовывали от названий церковных праздников и храмов, от латинских и греческих слов, от имён святых, а также от слов с приятным значением. Эмигрантский лингвист Борис Унбегаун в книге «Русские фамилии» (русское издание вышло в 1989 году) подробно описал этот искусственный пласт.
Птицы подходили для этой цели хорошо. Лебедь связывали с красотой и чистотой. Голубь в христианской традиции символизирует Святого Духа. Соловей поёт, а пение для будущего священника и дьякона было делом профессиональным. Сокол ассоциировался с благородством. Поэтому исследователи считают, что заметная часть Лебедевых, Голубевых, Соловьёвых и Соколовых происходит из духовного сословия. Ворон, Сорок и Сычей в семинариях, разумеется, не раздавали.
Многие из этих фамилий уже существовали в крестьянской среде, просто от другого корня, мирского имени. В итоге одна и та же фамилия возникала дважды и независимо. Лебедев из ярославской деревни и Лебедев из поповской семьи могли не иметь никакого общего предка.

Как фамилии разошлись по стране

Фамилии у русских появлялись постепенно. Князья и бояре обзавелись ими раньше всех, купцы и служилые люди позже. Большинство крестьян получили фамилии только в XIX веке, особенно после отмены крепостного права в 1861 году, а окончательно их закрепила советская паспортизация 1930-х годов. Писарю нужно было что-то вписать в документ, и чаще всего он брал имя или прозвище отца или деда. Если деда звали Сокол или Воробей, внук становился Соколовым или Воробьёвым.
Духовенство добавило свою долю. Семьи священников были многодетными, их сыновья становились учителями, врачами, чиновниками. Фамилии вроде Лебедева и Соколова распространялись по стране вместе с ними.
География у таких фамилий неравномерная. Ономаст Владимир Никонов в книге «География фамилий» (1988) показал, что многие самые частые фамилии центральной России сосредоточены в определённых областях. Это касается и Смирновых, и «птичьих» фамилий: на северо-востоке от Москвы их заметно больше, чем на юге.

Не только Соколовы

Если пройтись по фамилиям дальше первой сотни, русская птичья фауна обнаруживается почти целиком. Мелкие птицы дали Чижовых, Щегловых, Снегирёвых, Синицыных, Скворцовых и Дроздовых. Хищные дали Ястребовых, Коршуновых и Орловых. Домашние птицы дали Гусевых, Уткиных, Петуховых. Есть Журавлёвы, Куликовы, Грачёвы, Галкины. Сорокин, одна из самых частых фамилий в России, тоже обычно восходит к имени Сорока.
Не каждая такая фамилия ведёт к птице напрямую. Соколов мог получить фамилию по селу Соколово, а село в свою очередь носило имя давнего владельца по прозвищу Сокол. Орловы могут происходить и от имени Орёл, и от города Орла. Птица в таких случаях остаётся в основе, но цепочка становится длиннее.
У украинцев и белорусов птичьи фамилии часто сохраняют исходную форму без суффикса: Воробей, Сорока, Голуб, Сокол. Это тот же самый слой древних прозвищ, только фамилия не получила притяжательного окончания. Русские фамилии на -ов и -ин в этом смысле подробнее: они прямо указывают, чьим потомком был человек.