«Соловецкий Наполеон»: чем прославился самый омерзительный начальник ГУЛАГа Дмитрий Успенский
Отцеубийца, ставший чекистом
Дмитрий Владимирович Успенский родился в 1902 году в семье московского священника. Когда грянула революция, у него были все основания опасаться за будущее: происхождение перечеркивало карьеру, сулило анкеты, ограничения, а то и ссылку. Но Успенский нашел выход — он убил собственного отца, объявив властям, что сделал это из классовой ненависти .
Убийство по идеологическим мотивам в те годы сочли почти подвигом. Успенского приговорили к десяти годам, но освободили уже через год, судимость аннулировали . В 1920 году он поступил на службу в ВЧК, в 1925-м вступил в партию большевиков . Священнический сын стал одним из главных палачей системы.
«Палач-любитель» на Соловках
В 1927 году Успенского направили в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). Формально он занял пост начальника воспитательно-просветительского отдела . На деле же его деятельность не имела ничего общего с воспитанием. Он стал лагерным палачом, причем не по приказу, а по призванию. Как он сам объяснял, занимался казнями «из любви к искусству» . За это и получил прозвище «палач-любитель».
Эпизодов его участия в расстрелах множество. Самый известный — ночь с 28 на 29 октября 1929 года, когда Успенский лично руководил массовой казнью 400 заключенных . Среди убитых были известные люди: философ Георгий Осоргин, историк Александр Сиверс. За это Успенский вскоре получил должность начальника Соловецкого отделения УСЛОН .
Он тут же отработал повышение. В январе 1930 года по его инициативе и при личном участии расстреляли 148 имяславцев — старообрядцев из Поволжья, набожных крестьян, чья единственная вина была в том, что они молились не по-советски .
Особый метод: как Успенский убивал
20 июня 1931 года Успенский лично расстрелял заключенную анархистку Евгению Ярославскую-Маркон, которая была инвалидом. Повод — она якобы готовила на него покушение. В момент выстрела женщина бросилась бежать, Успенский промахнулся, догнал ее, оглушил рукоятью нагана и, когда она упала без сознания, стал топтать ногами, пока та не умерла .
В этой жестокости была не просто садистская природа, но расчет. Успенский понимал: на Соловках он — полновластный хозяин. Пьянство, произвол, принуждение заключенных женщин к сожительству — все сходило с рук. Особенно громкой стала история с Натальей Андреевой, которую Успенский принудил к близости . Но и тут все обошлось: вместо наказания он получил новую должность.
Брак по приказу Ягоды
История с Андреевой могла бы стоить Успенскому карьеры, но у него был покровитель. Генрих Ягода, фактический хозяин ОГПУ, дело прекратил. Андрееву распорядился досрочно освободить, а Успенского обязал на ней жениться . Бракосочетание состоялось в 1933 году, а в качестве свадебного подарка Ягода назначил Успенского начальником Белбалтлага — огромного строительства Беломорско-Балтийского канала .
Молодая жена, по свидетельству очевидцев, отвечала Успенскому «исступленной любовью» и писала: «Моя жизнь — сказка, я — Димина жена. А у Димы четыре ромба, даже страшно» . Но сказка длилась недолго. Андреева сбежала от мужа, а Успенский отомстил: в 1937 году ее арестовали по делу начальника Успенского Фирина, приговорили к восьми годам лагерей . Успенский требовал расстрелять жену-«врага народа», но в Москве решили, что перебор.
«Соловецкий Наполеон» и конец карьеры
Прозвище «Соловецкий Наполеон» закрепилось за Успенским не случайно . Он был фигурой противоречивой: с одной стороны — изверг, с другой — грамотный руководитель, чьи планы и безжалостность получали только похвалы высшего руководства. Его называли так за масштаб замыслов и абсолютную беспринципность.
В 1939 году вопрос о поведении Успенского вновь подняли: его исключили из партии «за моральное разложение» . Но уже через несколько месяцев решение отменили, и он вернулся в строй. Успенский дослужился до начальника Дмитлага — одного из крупнейших лагерей в системе ГУЛАГа . Он умер в 1989 году, так и не понеся наказания за содеянное.
В «Архипелаге ГУЛАГ» Солженицын писал об Успенском как о человеке, чья биография «сгущает суть эпохи» . Сын священника, убивший отца ради карьеры, палач, убивавший ради удовольствия, начальник, женившийся по приказу, — в этой судьбе отразилась вся та страшная эпоха, когда человеческая жизнь перестала быть ценностью, а зло возводилось в ранг добродетели.
