В любое время суток, проходя мимо брянских лесов, путник настораживался. Ветви девяти дубов смыкались над головой плотным шатром. Знали проезжие: засвистит сейчас лесное чудище — и поминай как звали. Кричит он «по-звериному», шипит «по-змеиному», а главное, свищет «по-соловьиному» — так, что валятся с ног кони и трескаются стены. Со дня на день ждали богатыря, кому под силу было бы утихомирить это проклятое место. И дождались.
Прямоезжая дорога
Илья Муромец, как и положено былинному герою, выбрал самый короткий, но самый гиблый путь. В былине он едет «из того ли из города из Мурома, из того села да Карачарова». Путь его лежит в Киев, и решение идти напрямик — через Чернигов и дальше, через те самые «леса брынские», вызывает непонимание у местных мужиков. Но Илья упрям: он не боится ни разбойничьего посвиста, ни «крика звериного».
И встречает его Соловей — не человек, а какая-то стихия. Ученые ломают копья: кем был этот таинственный злодей? Ответов — десяток.
Кем же он был на самом деле?
Если отбросить мифологическую шелуху, рисуется несколько портретов. Самый прагматичный: Соловей-разбойник — это главарь шайки, который терроризировал «прямоезжую» дорогу из Ростово-Суздальской земли в Киев. Времена тогда стояли смутные. Середина XII века — время междоусобиц, отсутствия твердой центральной власти. Лесные дебри на границе княжеств стали идеальным убежищем для тех, кто промышлял разбоем.
Большинство исследователей склоняются к тому, что у этого персонажа был реальный прототип — местный уроженец, получивший прозвище «Соловей» за свой пронзительный, оглушительный свист. Именно этот свист, разлетающийся по лесу, вероятно, служил сигналом для его банды — своеобразной системой оповещения.
Но есть и более глубокая, языческая версия. Ученые выводят имя «Соловья» от имени бога Велеса, который был хозяином лесов и зверей. В белорусском эпосе встречается схожий персонаж — рогатый Сокол (Соловей), родственный Змею. Исследователи полагают, что сюжет о схватке громовержца Перуна со змеевидным противником позднее трансформировался в битву христианского богатыря Ильи Муромца с лесным чудищем.
Одихмантьев сын
Отчество Соловья — Рахманович или Одихмантьевич — тоже открывает простор для гипотез. Некоторые лингвисты возводят его к слову «рахман» (брахман) — то есть «чудесный», «вещий» человек. А это укрепляет связь с языческим культом и магией. Получается, что Соловей был не просто разбойником, а неким подлесным князьком, воеводой одного из свободолюбивых племен, которые не желали подчиняться Киеву.
Прирученное зло
Илья Муромец поступает с Соловьем жестоко и мудро одновременно. Он не убивает его на месте, а пристегивает к стремени и везет в Киев, чтобы показать князю Владимиру свою силу. Но святорусские богатыри не выдерживают свиста пленника, и тогда Илья сам приканчивает злодея — срубает ему «буйну голову». Это символическое усмирение дикой, неконтролируемой силы природы ради созидания. Пока нет крепкой власти, лесные твари будут править дорогами. Но как только находится человек, способный положить конец беспределу, нечисть отступает.
Былина «Илья Муромец и Соловей-разбойник» — это не просто сказка о геройском подвиге. Это память народа о том, какой ценой прокладывались торговые пути и как на окраинах рождалась государственная власть, способная навести порядок. Но самое удивительное — до сих пор в глухих лесах Брянщины говорят, что если прислушаться, то среди ночного шума дубравы можно различить странный протяжный свист. Вдруг Соловей всё же свистит где-то в глубине, выжидая своего часа и заманивая нового путника в чащу.
