Союз Советских Суверенных Республик: какой могла стать страна после августа 1991-го
До подписания нового Союзного договора оставался один день. 20 августа 1991 года в Георгиевском зале Кремля Россия, Казахстан и Узбекистан должны были поставить подписи под документом, который превращал Советский Союз в союз суверенных государств. Утром 19 августа по телевидению вместо новостей показали «Лебединое озеро». Четыре месяца переговоров, известных как Новоогарёвский процесс, закончились ничем. Но именно эти месяцы были последней серьёзной попыткой сохранить единое государство.
Страна, которая расходилась по швам
К весне 1991 года Союз держался скорее по инерции. В 1990 году прошёл «парад суверенитетов»: республики одна за другой принимали декларации о государственном суверенитете. Россия сделала это 12 июня 1990 года. Литва ещё в марте объявила о восстановлении независимости. Республиканские законы вступали в противоречие с союзными, а в «войне законов» центр раз за разом проигрывал.
Экономика разваливалась ещё быстрее. Пустые полки, карточки, денежная реформа Павлова в январе 1991 года, резкое повышение цен в апреле. Весной поднялись шахтёры Кузбасса и Донбасса, и они требовали уже не только зарплат, но и отставки союзного руководства.
Проекты нового договора появлялись и раньше. Первый вариант опубликовали в ноябре 1990 года, второй в марте 1991-го. Оба остались на бумаге: республики хотели больше прав, чем центр был готов отдать.
Референдум, который ничего не решил
Горбачёв сделал ставку на прямое волеизъявление. 17 марта 1991 года прошёл единственный в истории СССР всесоюзный референдум. Граждан спрашивали, считают ли они необходимым сохранить Союз «как обновлённую федерацию равноправных суверенных республик».
При явке около 80% «да» ответили 76,4% голосовавших. Казалось бы, мандат получен. Но шесть республик — Литва, Латвия, Эстония, Грузия, Армения и Молдавия — голосование бойкотировали. В других республиках к союзному бюллетеню добавили свои вопросы. В России спрашивали о введении поста президента, и это вопрос поддержали около 70%. На Украине граждане одобрили и сохранение Союза, и нахождение республики в нём на основе Декларации о суверенитете. Каждый прочитал итоги по-своему.
«Девять плюс один»
23 апреля 1991 года Горбачёв пригласил руководителей республик в Ново-Огарёво, государственную резиденцию под Москвой. Приехали лидеры девяти республик: Борис Ельцин (РСФСР), Леонид Кравчук (Украина), Николай Дементей (Белоруссия), Нурсултан Назарбаев (Казахстан), Ислам Каримов (Узбекистан), Аяз Муталибов (Азербайджан), Аскар Акаев (Киргизия), Кахар Махкамов (Таджикистан), Сапармурат Ниязов (Туркмения).
По итогам встречи появилось совместное заявление, вошедшее в историю под формулой «9+1». Стороны договорились ускорить подготовку Союзного договора, затем принять новую Конституцию и провести выборы. Республикам, не желавшим подписывать договор, признавалось право решать свою судьбу самостоятельно. Кроме того, лидеры призвали прекратить забастовки и ввести особый режим работы в базовых отраслях.
Смысл встречи был важнее её текста. Впервые Горбачёв и Ельцин, до этого воевавшие публично, сели за один стол. Центр признал республики равными партнёрами по переговорам. По сути, союзная власть согласилась, что будущее страны будет решаться не на съездах народных депутатов, а в узком кругу президентов.
Спор о каждом слове
Дальше начались месяцы тяжёлого торга. Рабочую группу по тексту возглавлял помощник Горбачёва Георгий Шахназаров, и его воспоминания «Цена свободы» остаются одним из главных источников по этой теме. Встречи в Ново-Огарёво шли в мае, июне и июле, и каждая превращалась в спор о формулировках.
Главных камней преткновения было три. Первый касался природы Союза. Горбачёв настаивал на федерации, республики тянули к конфедерации. В итоговом тексте Союз определялся как суверенное федеративное демократическое государство, образованное суверенными республиками, но полномочия центра сократились радикально. За ним оставались оборона, внешняя политика, союзный бюджет и координация экономики.
Второй спор шёл о налогах. Ельцин добивался так называемой одноканальной системы: налоги собирают республики и перечисляют центру оговорённую долю. Для Кремля это означало финансовую зависимость от республиканских столиц. К компромиссу пришли с трудом, и он устраивал не всех.
Третьим был вопрос автономий. Татарстан и другие автономные республики внутри России хотели подписывать договор как самостоятельные участники. Для Ельцина это означало распад самой РСФСР. В итоге сошлись на том, что автономии подпишут договор в составе российской делегации.
Сменилось и название. Аббревиатура «СССР» уцелела, но расшифровывалась теперь иначе: Союз Советских Суверенных Республик. Слово «социалистических» из названия страны исчезло.
Разговор, который подслушали
2 августа Горбачёв объявил по телевидению, что договор открыт для подписания и первые подписи будут поставлены 20 августа. Украина взяла паузу до осени: её парламент хотел сначала обсудить текст.
Незадолго до этого, 29–30 июля, в Ново-Огарёво прошла закрытая встреча Горбачёва, Ельцина и Назарбаева. Речь шла о кадрах после подписания договора. По воспоминаниям участников, обсуждалась замена ключевых фигур союзного руководства, включая главу КГБ Владимира Крючкова, министра внутренних дел Бориса Пуго и премьера Валентина Павлова. Назарбаева видели будущим главой союзного правительства. Позже выяснилось, что разговор записывался службой охраны, подчинённой КГБ. Горбачёв и Ельцин писали об этом в мемуарах, а следствие по делу ГКЧП, по свидетельствам участников процесса, подтвердило, что содержание беседы стало известно Крючкову.
Сопротивление изнутри
Против договора выступала значительная часть союзной элиты, и выступала почти открыто. 17 июня на закрытом заседании Верховного Совета СССР Павлов попросил для правительства дополнительных полномочий, а Крючков, Язов и Пуго говорили об угрозе распада страны. Горбачёв тогда погасил конфликт, но это была генеральная репетиция.
23 июля газета «Советская Россия» напечатала обращение «Слово к народу». Среди подписавших были генерал Валентин Варенников, председатель Крестьянского союза Василий Стародубцев и президент Ассоциации госпредприятий Александр Тизяков. Двое последних через месяц вошли в ГКЧП. Председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов подготовил заявление с критикой проекта договора. Оно датировано 16 августа, а распространили его уже в дни путча.
Для противников договора его подписание означало конец союзных министерств, союзной бюрократии и их собственной власти. Поэтому они решили действовать до 20 августа.
Путч и то, что после него осталось
ГКЧП продержался три дня. Он провалился, но и договор похоронил. 24 августа Верховная рада провозгласила независимость Украины, за ней последовали другие республики. Союзный центр после путча потерял и силовиков, и авторитет.
Горбачёв пытался спасти хотя бы конфедерацию. Осенью в Ново-Огарёво обсуждали уже Союз Суверенных Государств, без единой Конституции и с ещё более слабым центром. 14 ноября семь республик в принципе согласились с проектом, но 25 ноября его отказались парафировать и отправили на обсуждение в парламенты. 1 декабря на Украине более 90% проголосовавших высказались за независимость. 8 декабря в Беловежской пуще лидеры России, Украины и Белоруссии констатировали, что СССР прекращает существование. 25 декабря Горбачёв ушёл в отставку.
Был ли шанс
Спор о том, мог ли Новоогарёвский процесс сохранить Союз, не затихает до сих пор. Горбачёв-Фонд даже выпустил сборник документов под названием «Союз можно было сохранить». Аргумент сторонников этой версии прост: договор был согласован, дата подписания назначена, и лишь путч сорвал дело.
Скептики возражают, что договор уже летом был слишком хрупким. Шесть республик отказались от него сразу. Украина откладывала подписание. Налоговый компромисс оставлял центру роль просителя. Даже при подписании 20 августа Союз стал бы объединением с очень слабым ядром, и его судьба зависела бы от воли республиканских лидеров.
Одно можно сказать точно: Новоогарёвский процесс был единственным моментом, когда центр и республики договаривались, а не воевали. Попытка «перезапустить» страну провалилась. Главную роль в этом сыграли те, кто хотел сохранить старый Союз любой ценой.
