Сталин получал 10 тысяч рублей в месяц: кто в СССР зарабатывал в несколько раз больше
Про сталинский СССР привычно думать как про страну, где все были бедны одинаково. Это неправда, и документы это показывают давно. Пока рабочий в 1950 году получал в среднем около 650 рублей в месяц, в стране существовал узкий слой людей с годовыми доходами в сотни тысяч, а у некоторых — за миллион. Причём почти всё это были доходы законные, выплаченные государством и одобренные лично Сталиным. Вопрос только в том, за что платили.
Главный источник — Сталинская премия
Учреждённая в декабре 1939 года и впервые врученная в 1941-м, Сталинская премия была не медалью, а чеком. Первая степень — 100 тысяч рублей, вторая — 50 тысяч, с 1948 года появилась третья — 25 тысяч. Для сравнения: средняя зарплата по стране в 1940 году — около 340 рублей в месяц. Одна премия первой степени равнялась 25 годам труда токаря.
Премии раздавали щедро, по несколько десятков в год, а некоторые получали их почти ежегодно. Рекорд принадлежит авиаконструктору Сергею Ильюшину — семь Сталинских премий. По шесть у Александра Яковлева, Сергея Прокофьева, кинорежиссёров Ивана Пырьева и Юлия Райзмана, писателя Константина Симонова. У Симонова три премии были первой степени и три второй — только призовыми он собрал около 450 тысяч рублей, не считая гонораров за книги и постановки.
Правда, тут нужна оговорка. Премии часто давали коллективам, и сумма делилась на всех. А в годы войны многие лауреаты, в том числе Михаил Шолохов и Алексей Толстой, демонстративно сдавали деньги в Фонд обороны. Но для мирных лет это был самый прямой путь к большим деньгам, и путь этот лежал через искусство, науку и оружие.
Писатели: гонорарная машина
Историк Валентина Антипина в книге «Повседневная жизнь советских писателей. 1930–1950-е годы», написанной на документах Союза писателей и Литфонда, показала, насколько велико было расслоение внутри самого «инженерного» цеха. Основная масса членов Союза жила скромно, а верхушка из нескольких десятков человек получала в год суммы, несопоставимые ни с какой другой профессией.
Механизм был устроен так. За книгу платили по авторским листам, тиражи у официально признанных авторов были огромными, переиздания оплачивались снова. Но настоящие деньги давала сцена. Драматург получал процент от сборов с каждого спектакля в каждом театре страны. Когда «Фронт» Александра Корнейчука в 1942 году напечатала «Правда», его в приказном порядке поставили десятки театров одновременно — и каждый вечер в каждом из них автору начислялась доля с кассы. То же происходило с пьесами Симонова, Анатолия Софронова, Николая Погодина.
Алексей Толстой к концу жизни считался самым богатым писателем страны: дом в Барвихе, квартира в Москве, автомобили, прислуга. Шолохов на гонорары от «Тихого Дона» выстроил в Вёшенской целую усадьбу. Американская славистка Вера Данэм в 1976 году назвала это «большой сделкой»: государство покупало у творческой элиты лояльность не идеями, а бытом — квартирами, дачами, премиями, и покупало честно, по высокой цене.
Учёные: атомный миллион
Самые крупные единовременные выплаты сталинской эпохи достались физикам. 21 марта 1946 года Совет Министров принял постановление о премиях за работы по использованию атомной энергии. Шкала была расписана заранее: за решение главной задачи — создание бомбы — звание Героя Социалистического Труда, Сталинская премия первой степени, дача за государственный счёт, автомобиль, двойной оклад и денежная премия в миллион рублей. Половину этой суммы выдали авансом.
После испытания 29 августа 1949 года обещание выполнили. Закрытым указом Игорь Курчатов и Юлий Харитон получили по 500 тысяч рублей — «помимо выданной ранее половины», как сказано в документе, то есть по миллиону в сумме. Плюс ЗИС-110, дома-особняки под Москвой, пожизненный бесплатный проезд по стране для них и жён, обучение детей за счёт государства. Чуть меньшие, но тоже огромные суммы получили Яков Зельдович, Георгий Флёров, Кирилл Щёлкин, Николай Духов. Всё это опубликовано в многотомнике «Атомный проект СССР. Документы и материалы».
Но и без бомбы наука платила хорошо. В марте 1946 года оклады научных работников были резко повышены. Олег Хлевнюк в биографии Сталина приводит сравнение: вождь получал 10 тысяч рублей в месяц, академики и крупные профессора — пять-шесть тысяч. То есть директор института зарабатывал в десять раз больше рабочего и всего вдвое меньше главы государства. При доплатах за звание, совместительстве и премиях годовой доход академика легко переходил за сто тысяч.
Конструкторы и художники
Авиационные конструкторы стояли в этой иерархии рядом с физиками. Помимо премий им выплачивали вознаграждения за принятые на вооружение машины, а главные конструкторы были приравнены по окладу к наркомам. Ильюшин, Яковлев, Туполев, Лавочкин владели дачами, автомобилями и имели личных водителей задолго до того, как это стало нормой для генералов.
Художники шли следом. Александр Герасимов, президент Академии художеств и автор канонических портретов Сталина, получил четыре Сталинские премии, его картины закупались для каждого обкома и наркомата по государственным расценкам. Скульптор Евгений Вучетич — пять премий. Среди артистов больше всех зарабатывали оперные солисты и эстрадные звёзды: Иван Козловский, Сергей Лемешев, Леонид Утёсов получали высшие концертные ставки и давали десятки выступлений в месяц.
Что можно было купить
Деньги у сталинской элиты были, а вот капитала — нет. На миллион рублей нельзя было приобрести ни завод, ни доходный дом, ни землю. Собственность на средства производства не существовала, и единственное, во что превращались большие доходы, — потребление. Автомобиль «Победа» стоил около 16 тысяч рублей, ЗИМ — 40 тысяч, и купить их можно было только по разрешению, а не просто придя в магазин. Дача, обстановка, картины, рояль, меха для жены, домработница — вот и весь набор. Антипина приводит жалобы самих писателей: тратить было почти некуда.
Остатки шли на сберкнижку или в облигации, и здесь государство в любой момент могло переписать правила. Денежная реформа декабря 1947 года наличные обменивала один к десяти, вклады до трёх тысяч рублей не трогала, от трёх до десяти тысяч меняла три к двум, а свыше десяти — два к одному. Те, кто хранил крупные суммы дома, потеряли девять десятых за одну ночь. Хлевнюк отмечает, что реформа била в первую очередь по людям с нетрудовыми накоплениями, но зацепила и легальных богачей: писательские и артистические состояния, лежавшие наличными, сгорели вместе со спекулянтскими.
