Страна без названия: почему жители Киевской Руси не знали, в каком государстве живут
Представьте: вы просыпаетесь утром в Киеве XII века, выходите на крыльцо и встречаете соседа. Завязывается разговор. О погоде, о князе, об урожае. И вдруг вы спрашиваете: «В каком государстве-то живем, брат?» Сосед посмотрит на вас как на сумасшедшего. Не потому что скрывает. А потому что сам не знает. Точнее, знает. Но ответит совсем не так, как вы ожидаете.
Термин, которого не было
Парадокс древнерусской истории в том, что выражение «Киевская Русь» — вещь для домонгольского периода абсолютно чуждая. Её не знали ни князья, ни купцы, ни монахи-летописцы.
Впервые словосочетание «Киевская Русь» появляется только в первой половине XIX века — в работах историка Михаила Максимовича. И использовал он его не для названия государства, а в узко географическом смысле: чтобы отличать Киевское княжество от, скажем, Суздальской или Червонной Руси. Только позже, уже в советское время, академик Борис Греков превратил этот термин в обозначение целой исторической эпохи — «империи Рюриковичей».
А что же говорили сами жители Древнерусского государства? Ответ один: они называли свою страну коротко и ясно — «Русь» или «Русская земля».
Два слова, которые заменяли всё
Эти названия встречаются повсеместно. В летописях. В берестяных грамотах. В договорах с Византией. Один из первых письменных примеров — русско-византийский договор 911 года, где сказано о «Русской земле» как о стране.
Интересно, что понятие «Русь» имело два значения. В узком смысле — это только Среднее Поднепровье с центрами в Киеве, Чернигове и Переяславле, бывшая территория полян. В широком смысле — вся огромная территория под властью киевских князей, от Ладоги до Чёрного моря.
Любопытная деталь: у жителей были даже свои названия. Единственного человека называли «русин» (мужчина) или «руска» (женщина). Во множественном числе — «русы», «руснаки», «русаки». Даже финский сосед называл Швецию «Ruotsi» — примерно от того же корня. И никакой «Киевской Руси». Им это слово просто не было нужно.
Княжеств тоже не было
Но с названием государства — только полбеды. Оказывается, у древнерусских людей не было не только «Киевской Руси», но и отдельных «княжеств». Слово «княжество» впервые фиксируется в источниках только в конце XIV века, да и то на юго-западных окраинах, попавших под власть Литвы.
Как же тогда называли Чернигов, Переяславль или Смоленск, которые в учебниках проходят как «княжества»? Ответ: волость.
«Волость» в XI — начале XII века — это не то, что мы привыкли понимать под этим словом сегодня (мелкая административная единица вроде сельсовета). Для человека Древней Руси волость — это крупная территория, включавшая стольный город (где сидит князь на «столе» — престоле) и подчинённые ему земли.
Волость определялась не по городу, а по князю. Вы жили не в «Черниговском княжестве». Вы жили в волости, где правит, скажем, князь Олег Святославич.
Пара слов о языке
И последний штрих к этой языковой неразберихе. Если в XIX веке появилась «Киевская Русь», то в XVI–XVII веках в ходу были совершенно другие названия.
В документах встречаются такие жаргонные слова, как «российщики» или «российцы». Саму страну называли «Российским царством» или «Россией». А язык — «росським», «российским» или даже «славенороссийским».
Всё это, конечно, исчезло к XVIII веку, уступив место привычной нам «России». Но факт остаётся фактом: названия государства менялись, как менялось и само государство.
Эпилог
Так что когда мы сегодня говорим «Киевская Русь» — мы, строго говоря, используем кабинетный термин, придуманный историками XIX века для удобства классификации. Как «Средневековье» или «Возрождение».
Сам же древнерусский человек, услышав такой вопрос, недоумённо пожал бы плечами: «Какая ещё Киевская Русь? Русь мы. Русская земля. А Киев — просто город. Столица. Но не имя страны».
Вот так и живёт этот исторический парадокс уже почти двести лет: мы учим в школах одно название, а они тогда произносили совсем другое. Зато наше — красивее. И привычнее. И с ним уже ничего не поделаешь.
