Страны, которым досталось всё: почему США и Британии не нужно было воевать за своё место
Наполеон, по преданию, говорил, что политика государства заключена в его географии. Фраза, скорее всего, апокриф, но мысль верная: границы, реки, горы и выход к морю задают стране коридор возможностей задолго до того, как в ней появятся правительства и идеологии. Одним досталось положение, за которое не нужно воевать. Другим приходится веками компенсировать то, что не поправишь никакими реформами.
Что об этом знает экономика
Разговоры о «счастливой географии» долго оставались уделом геополитиков вроде Хэлфорда Маккиндера, но в конце 1990-х за них взялись экономисты. Джеффри Сакс, Джон Гэллап и Эндрю Меллинджер в работе «География и экономическое развитие» (1999) сопоставили доходы стран с их широтой, климатом и расстоянием до моря. Выводы были жёсткими: страны умеренного пояса в среднем заметно богаче тропических, а территории вблизи побережья и судоходных рек концентрируют непропорционально большую долю мирового продукта. Отсутствие выхода к морю Сакс назвал одним из самых дорогих обстоятельств для экономики — сухопутная перевозка тонны груза обходится в разы дороже морской.
Пол Кольер в книге «Нижний миллиард» добавил уточнение: сама по себе замкнутость суши не приговор — Швейцария, Австрия и Люксембург прекрасно живут без портов. Ловушка захлопывается, когда страна не имеет моря и одновременно окружена бедными или нестабильными соседями, через территорию которых ей приходится вывозить всё, что она производит. Такова участь значительной части внутренней Африки и Центральной Азии.
Джаред Даймонд в «Ружьях, микробах и стали» отодвинул вопрос ещё дальше в прошлое: Евразия выиграла в истории потому, что вытянута с запада на восток вдоль одного климатического пояса, и растения, животные и технологии могли перемещаться по ней, не упираясь в смену климата. Америка и Африка вытянуты с севера на юг, и там каждая культура упиралась в тропики или пустыню.
Итак, критерии известны: умеренный климат, выход к незамерзающему морю, судоходные реки, естественные преграды на пути врага и мирные соседи. Осталось посмотреть, у кого всё это сошлось.
Соединённые Штаты: остров размером с континент
Если составлять рейтинг честно, США придётся ставить на первое место. Два океана отделяют страну от любого серьёзного противника — со времён войны 1812 года ни одна иностранная армия не высаживалась на её основной территории. Соседей всего два, и оба несопоставимо слабее. При этом Америка не остров в смысле изоляции: у неё длинные побережья на Атлантике и Тихом океане, глубокие естественные гавани и Мексиканский залив в придачу.
Внутри — система Миссисипи и Миссури, крупнейший речной бассейн Северной Америки, который пересекает самые плодородные земли континента и выходит к тёплому морю у Нового Орлеана. Британский журналист Тим Маршалл в книге «Пленники географии» называет эту речную сеть главным активом Соединённых Штатов: она позволила заселить и связать огромную территорию задолго до железных дорог. Добавьте Великие озёра, умеренный климат от Мэна до Калифорнии, уголь, нефть и чернозёмы Среднего Запада — и получится страна, которой география не поставила ни одного жёсткого ограничения.
Британия и Япония: ров вместо стены.
Островное положение — второй по надёжности подарок. Пролив шириной чуть больше тридцати километров с 1066 года не удалось пересечь ни испанской Армаде, ни Наполеону, ни Гитлеру. Шекспир не случайно устами Джона Ганта в «Ричарде II» назвал море рвом, защищающим Англию «от зависти менее счастливых стран». Тот же ров позволил Британии не держать большую сухопутную армию, вкладываться во флот и торговлю и первой пройти промышленную революцию.
Япония получила то же преимущество в ещё более выразительной форме. Две попытки монгольского вторжения в 1274 и 1281 годах разбились о тайфуны, которые японцы назвали «божественным ветром» — камикадзе. До 1945 года страну не завоёвывал никто. Обратная сторона островной защищённости — бедность ресурсами: Япония ввозит почти всю нефть и большую часть продовольствия, и её история XX века во многом была попыткой силой добыть то, чего не дала география.
Голландия и Сингапур: сидеть на перекрёстке
Есть другой тип удачи — не иметь ничего, кроме места. Нидерланды стоят в дельте Рейна, Мааса и Шельды, там, где главная промышленная река Европы впадает в Северное море. Роттердам остаётся крупнейшим портом Европы; через него идёт значительная часть грузов для Германии, Швейцарии и Австрии. Голландцы в XVII веке построили на этом положении первую в мире торговую сверхдержаву, а сегодня страна размером с Московскую область входит в число крупнейших экспортёров планеты.
Сингапур — тот же принцип в чистом виде. Остров без пресной воды и сельского хозяйства сидит на выходе из Малаккского пролива, через который проходит, по разным оценкам, от четверти до трети мировой морской торговли и большая часть нефти, идущей в Китай, Японию и Корею. Стэмфорд Раффлз, основавший здесь факторию в 1819 году, понимал, что покупает не землю, а позицию. Сегодня порт Сингапура — второй в мире по контейнерному обороту после Шанхая, и это единственное, чем страна располагает от природы.
Хозяева проливов и каналов
Отдельная категория — страны, которым достался ключ от чужой торговли. Египет с 1869 года владеет Суэцким каналом, через который до недавнего кризиса в Красном море проходило около 12 процентов мировой торговли и который приносил стране порядка девяти миллиардов долларов в год. Панама получила канал в полное распоряжение в 1999 году и живёт с его сборов. Турция контролирует Босфор и Дарданеллы — единственный выход из Чёрного моря, режим которого с 1936 года регулирует Конвенция Монтрё.
Но события последних лет показали, чем такое богатство уязвимо. Атаки хуситов на суда в Красном море с конца 2023 года сократили проход через Суэц почти вдвое, а засуха 2023–2024 годов заставила Панаму ограничивать число транзитов из-за нехватки воды в шлюзах. Перекрёсток — это доход, пока по нему ездят.
Обратная сторона: кому не повезло
На противоположном полюсе — страны, о которых писал Кольер: Чад, Нигер, Мали, Центральноафриканская Республика. Ни моря, ни рек, пригодных для судоходства, ни надёжных соседей, а сверху тропический климат, который Сакс считает отдельным штрафом за болезни и истощение почв.
География не приговор — Швейцария и Сингапур доказали, что положение можно обыграть, а Аргентина показала, что можно растратить. Но карты раздаются до начала игры, и США, Британия, Япония и Нидерланды сели за стол с лучшими на руках.
Россия: страна, которая обыграла свою карту
Россия — крупнейшая страна мира, и это скорее вызов, чем удача. Большая часть её побережья — Северный Ледовитый океан, замерзающий на много месяцев. Балтийские и черноморские порты запираются чужими проливами. Пётр I «прорубал окно в Европу», Екатерина II воевала за Крым, империя веками рвалась к тёплым морям — вся эта история есть попытка выйти из положения, которое география задала изначально. Маршалл посвящает этому первую главу своей книги: Россия велика, потому что равнина без естественных границ вынуждала её расширяться, чтобы отодвинуть угрозу.
О России принято говорить как о заложнице географии — холодные моря, чужие проливы, равнина без границ. Всё это верно, но это половина правды. Другая половина в том, что ни одна страна мира не получила от природы столько, сколько досталось России, и мало кто распорядился этим так последовательно.
Начнём с очевидного. Одна восьмая земной суши. По данным Геологической службы США и BP Statistical Review, крупнейшие в мире доказанные запасы природного газа, вторые — угля, входящие в первую десятку — нефти, а также значительная доля мировых запасов никеля, палладия, алмазов, леса и пресной воды: в одном Байкале её около пятой части всех незамёрзших поверхностных запасов планеты. Чернозёмы Черноземья и Кубани сделали Россию с середины 2010-х крупнейшим экспортёром пшеницы в мире — Сакс, ставящий умеренному климату плюс, здесь был бы прав вдвойне.
Та самая равнина, которая не защищает границ, дала стране стратегическую глубину, о которую разбились Карл XII, Наполеон и Гитлер. Ни одна армия, вошедшая в Россию с запада, не дошла до конца — пространство и зима работали за обороняющихся. Маккиндер не случайно назвал эту территорию «сердцевиной мира»: кто её удерживает, тот выпадает из досягаемости любого морского флота.
Наконец, Россия — единственная страна, которая одновременно европейская и азиатская, с выходом к Балтике, Чёрному морю, Каспию, Тихому океану и Арктике. Волга — крупнейшая река Европы — связывает центр страны с южными морями, а Северный морской путь по мере отступления льдов сокращает дорогу из Азии в Европу примерно на треть по сравнению с маршрутом через Суэц. Пётр прорубал окно в Европу, Екатерина брала Крым, Муравьёв-Амурский закреплял Дальний Восток — это не история борьбы с плохой географией, а история превращения огромного, но необустроенного пространства в то, что оно есть сегодня. Карты России раздали сложные. Но она их разыграла.
