Есть расхожее мнение, что Трамп действует импульсивно. Что его твиты, тарифные угрозы и внезапные развороты во внешней политике — это просто темперамент. Человек не умеет себя сдерживать, вот и всё.
Это удобное объяснение. И почти наверняка неверное.
Хаос как инструмент, а не как симптом
Теория игр — раздел математики и экономики, который изучает стратегическое поведение в ситуациях где результат зависит от действий нескольких сторон. Нобелевский лауреат Томас Шеллинг ещё в 1960 году в книге «Стратегия конфликта» описал механизм, который потом назвали «стратегией безумца» — Madman Theory. Суть проста: если противник убеждён что ты непредсказуем и готов на иррациональные действия, он будет уступать превентивно, не дожидаясь эскалации.
Никсон использовал эту концепцию осознанно — он говорил Хальдеману прямым текстом: пусть Северный Вьетнам думает что у президента США сорвалась резьба. Трамп, судя по всему, пошёл дальше. Он не просто имитирует непредсказуемость — он встроил её в операционную логику своей администрации.
Стивен Брамс, профессор политологии NYU и один из ведущих специалистов по применению теории игр в международных отношениях, в своих работах показал: в переговорных ситуациях игрок, готовый к худшему исходу и демонстрирующий эту готовность, получает непропорциональное преимущество. Проблема в том, что демонстрация должна быть убедительной. Трамп убедителен — потому что он действительно так устроен, или потому что очень хорошо притворяется. Возможно, разницы нет.
Тарифная война: игра в курицу на глобальном рынке
Весной 2025 года администрация Трампа ввела тарифы на китайский импорт, доведя эффективную ставку до уровней, которых не видели со времён Смута-Хоули в 1930 году. Рынки отреагировали обвалом. Индекс S&P 500 потерял несколько процентов за считанные дни. Доходность десятилетних трежерис резко выросла — что само по себе сигнал тревоги, потому что в момент паники деньги обычно идут в американские бумаги, а не уходят из них.
Это называется игрой в «курицу» — chicken game в классификации теории игр. Два игрока едут навстречу друг другу. Тот кто свернёт первым — проиграл. Тот кто не свернёт вообще — мёртв. Оптимальная стратегия: показать противнику что ты выбросил руль.
Трамп руль не просто выбросил — он сделал это публично, с комментариями. Объявил тарифы, дал рынкам упасть, подождал — и через несколько дней объявил паузу на 90 дней для большинства стран, кроме Китая. Те кто начал переговоры — получили передышку. Те кто ответил зеркально — получили эскалацию.
Экономист Брэд Сетсер из Совета по международным отношениям (CFR) в своём анализе весны 2025 года указал на принципиальный момент: администрация Трампа использует тарифы не как торговый инструмент в классическом смысле, а как переговорный рычаг — с заранее встроенным механизмом деэскалации. То есть хаос был управляемым с самого начала. Просто не все это увидели сразу.
Китай: игра с ненулевой суммой, которую делают нулевой
Отдельная история — китайское направление. Здесь логика другая.
В теории игр есть разница между игрой с нулевой суммой (один выигрывает ровно столько, сколько проигрывает другой) и игрой с ненулевой суммой (оба могут выиграть или оба могут проиграть). Американо-китайская торговля последние сорок лет была игрой с ненулевой суммой — обе стороны получали выгоду, пусть и распределённую неравномерно.
Трамп публично переопределил её как нулевую. Это идеологический выбор, но он имеет стратегическое следствие: в нулевой игре компромисс невозможен по определению, любая уступка — это поражение. Такое переопределение меняет поведение обеих сторон.
Китай ответил симметрично — встречные тарифы, ограничение экспорта редкоземельных металлов, демонстративное охлаждение. Но здесь возникает асимметрия, на которую указывают аналитики Brookings Institution: американский потребительский рынок для Китая важнее чем китайский рынок для США в краткосрочной перспективе. Китай продаёт в Америку примерно втрое больше чем покупает. Это значит что при эскалации давление на Пекин объективно сильнее.
Знает ли об этом Трамп? Судя по тому как выстроена переговорная последовательность — знает.
НАТО и союзники: теорема об угрозе выхода
Ещё один классический инструмент из теории игр — угроза выхода из коалиции. Она работает только если воспринимается как реальная. Если все знают что ты никогда не уйдёшь — твоя угроза ничего не стоит.
С первого срока Трамп системно подрывал уверенность союзников в безусловности американских гарантий. Он говорил что НАТО «устарело». Требовал довести оборонные расходы до двух процентов ВВП — и добился того, что большинство членов альянса эту планку перешли или приблизились к ней. Немцы, которые годами саботировали военные расходы, вдруг обнаружили деньги в бюджете.
Случайность? Политолог Роберт Пейп из Чикагского университета, специализирующийся на принуждении в международных отношениях, в своих работах показал: принуждение работает когда цена подчинения ниже цены сопротивления. Трамп поднял цену неподчинения — реальную, не риторическую. И получил результат.
При этом из НАТО он не вышел. Это тоже часть игры: угроза должна оставаться угрозой, а не исполняться. Исполненная угроза теряет силу.
Внутренняя политика как театр сигналов
Отдельного разговора заслуживает то, как Трамп использует внутриполитический хаос для внешних переговоров.
Когда американский президент демонстрирует внутреннюю нестабильность — противоречивые заявления, конфликты внутри администрации, непредсказуемые законодательные инициативы — это обычно читается как слабость. Трамп превратил это в актив.
Экономист и теоретик игр Томас Шеллинг описывал механизм «связывания рук» — commitment device. Политик, который публично занял жёсткую позицию и не может от неё отступить без потери лица, парадоксально усиливает свою переговорную позицию: у него буквально нет пространства для уступок, и противник это понимает. Трамп использует медийный хаос именно так — он публично загоняет себя в угол, из которого потом либо выходит с победой, либо остаётся там достаточно долго чтобы противник сдвинулся первым.
Где стратегия ломается
Честный анализ требует признать: управляемый хаос имеет пределы.
Первая проблема — репутационные издержки накапливаются. Аналитики Peterson Institute for International Economics в докладе 2025 года зафиксировали: доверие к доллару как резервной валюте и к американским трежерис как безрисковому активу впервые за десятилетия начало снижаться — не катастрофически, но измеримо. Когда хаос становится системным, он перестаёт быть инструментом и превращается в среду.
Вторая проблема — противники адаптируются. Китай за первый срок Трампа успел диверсифицировать экспортные маршруты, нарастить внутренний спрос, выстроить альтернативные расчётные механизмы. То что работало как шок в 2018-м, в 2025-м встречает более подготовленного игрока.
Третья — коалиции. Теория игр хорошо описывает двусторонние переговоры. Многосторонние коалиции — сложнее. Когда одновременно под давлением оказываются Китай, ЕС, Канада и Мексика, между ними возникают стимулы к координации против общего источника давления. Что, собственно, и начало происходить весной 2025 года.
