Стрелял точнее Калашникова: почему автомат Коробова так и не взяли в армию
В Тульском музее оружия стоит автомат, похожий на реквизит из фантастического фильма: пластиковый корпус, магазин позади рукоятки, стреляные гильзы вылетают вперед через трубку над стволом. Ему шестьдесят лет. Его создатель Герман Коробов четыре десятилетия подряд выставлял свои образцы на армейские конкурсы, раз за разом показывал кучность выше, чем у Калашникова, и раз за разом проигрывал. Почему?
Конструктор, который всегда был вторым
Герман Александрович Коробов родился в 1913 году и всю конструкторскую жизнь провел в тульском ЦКБ-14, которое сегодня называется Конструкторским бюро приборостроения. Умер он в Туле в декабре 2006 года, в возрасте девяноста трех лет, не получив ни одного принятого на вооружение автомата. Это не значит, что его работа пропала: ряд решений, которые Коробов доводил до рабочего состояния раньше других, от уравновешенной автоматики до компоновки «булл-пап», позже появлялся в чужих образцах. Но его имя знает в основном узкий круг специалистов.
Первый коробовский автомат, ТКБ-408, участвовал еще в конкурсе 1946–1947 годов, том самом, который выиграл Калашников. Это была компоновка «булл-пап» — магазин и затворная группа позади спускового крючка. Для 1946 года решение дерзкое: сокращенная длина при полноразмерном стволе. По данным Малимона, образец сошел с дистанции на первом этапе: автоматика работала ненадежно, кучность не впечатлила. Коробов сделал вывод и ушел работать над другим принципом.
ТКБ-517: кучность против надежности
Главный его образец — ТКБ-517 середины 1950-х. Коробов отказался от классического газоотвода с запиранием поворотом затвора, который использовал Калашников, и применил полусвободный затвор с рычажным торможением. Система эта восходит к работам венгерского конструктора Пала Кирали: при выстреле затвор начинает откатываться сразу, но рычаг замедляет его, пока давление в стволе не упадет. Газовой трубки и поршня нет, деталей меньше, автомат легче и дешевле в производстве.
В 1955–1958 годах прошел конкурс на новый автомат, по итогам которого армия должна была заменить АК-47. ТКБ-517 вышел на него против модернизированного образца Калашникова, будущего АКМ. Малимон, участвовавший в этих испытаниях, приводит результаты прямо: коробовский автомат показал лучшую кучность автоматического огня, причем преимущество было особенно заметно при стрельбе из неустойчивых положений — стоя, с колена, то есть в тех условиях, в которых автомат и используют в бою. Разница, по разным оценкам, составляла от полутора до двух раз. Образец был легче и требовал меньше станко-часов.
И тем не менее комиссия рекомендовала к принятию калашниковский вариант. В 1959 году на вооружение поступил АКМ.
Что решило дело
Причин, по документам, которые цитирует Малимон, было несколько, и ни одна из них не сводится к интригам.
Первая — надежность. Полусвободный затвор чувствителен к состоянию патронника и гильзы. Экстракция при такой схеме идет жестче, при загрязнении и перепадах температуры возрастает риск задержек. Газоотводная автоматика Калашникова на этих испытаниях вела себя предсказуемее. Для армии, которая только что прошла войну и помнила, чем обернулось оружие, отказывающее в грязи, это был не второстепенный, а решающий аргумент.
Вторая — производство. АК-47 к концу 1950-х уже выпускался серийно, под него были настроены линии в Ижевске, обучены рабочие, написаны наставления, подготовлены солдаты. АКМ был эволюцией — со штампованной коробкой, улучшенным прикладом, но той же схемой. Перевод армии на принципиально иную систему означал новые линии, новые инструкции, новое обучение. Комиссия сочла, что выигрыш в кучности этого не окупает.
Третья причина — та, о которой в отчетах не пишут, но которую хорошо видно по общему ходу событий. Военные заказчики доверяли Калашникову, его автомат уже доказал себя. Коробов был конструктором с полигонной, а не войсковой репутацией. При прочих равных выбирали проверенное.
Стоит добавить, что часть отставания в кучности Калашников отыграл позже: в начале 1960-х АКМ получил косой дульный компенсатор, который заметно улучшил результаты при стрельбе очередями.
ТКБ-022: автомат из будущего
Проиграв, Коробов не сдался, а ушел дальше, чем кто-либо тогда рискнул бы. В 1960-е он создал серию ТКБ-022 — те самые пластиковые «булл-папы», которые сегодня стоят в тульском музее.
ТКБ-022ПМ был короче АКМ примерно на 40 процентов при том же стволе: около 525 миллиметров общей длины против 880. Корпус из пластмассы, предельно плотная компоновка, гильза выбрасывалась вперед через канал над стволом — это снимало главную проблему всех «булл-папов», невозможность стрелять с левого плеча. Под перспективный малоимпульсный патрон был сделан вариант ТКБ-022ПМ5.
Испытания показали хорошую кучность и удобство в ограниченном пространстве — в боевой машине, в траншее. Но армия образец не взяла. Вопросы были к долговечности пластика, который тогда еще не умели делать достаточно стойким к морозу, жаре и механическим нагрузкам, к сложному узлу выброса гильз и к общей необычности оружия: Коробов опередил не только советскую, но и мировую практику. Серийные армейские «булл-папы» — австрийский Steyr AUG, французский FAMAS — появятся только в конце 1970-х.
ТКБ-072 и «Абакан»
Когда в конце 1960-х объявили конкурс на автомат под патрон 5,45 мм, Коробов представил ТКБ-072. Этот образец имел два темпа стрельбы: обычный, около 500 выстрелов в минуту, и высокий, около 2000, для коротких очередей с улучшенной кучностью. Позднее, в упрощенном варианте ТКБ-072-1, от двойного темпа пришлось отказаться — механизм усложнял оружие сверх допустимого. Но сама идея высокотемповой очереди, при которой несколько пуль покидают ствол раньше, чем отдача успеет сбить прицел, позже станет центральной в автомате Никонова АН-94. В 1974 году армия приняла АК-74 — снова эволюцию калашниковской схемы, и снова по тем же причинам: надежность, преемственность, готовое производство.
Последней попыткой Коробова стал ТКБ-0111 на конкурсе «Абакан» 1980-х. К тому времени конструктору было за семьдесят. Победил Никонов.
Был ли автомат Коробова лучше
Если считать по кучности, весу и себестоимости — да, и не раз. Если считать по тому, чего требует от оружия армия, — ответ не так очевиден. Автомат должен стрелять после того, как его уронили в грязь, заморозили и неделю не чистили. Он должен собираться рабочими средней квалификации из деталей, которые уже умеют делать. Он должен быть понятен солдату, которого учат три месяца. По этой совокупности Калашников выигрывал, и комиссии, которые его выбирали, вряд ли ошибались.
Коробов делал оружие для полигона будущего. Его образцы были правильными, но не ко времени, а военная техника редко прощает такое. Он это, кажется, понимал и работал все равно: четыре десятилетия, четыре больших конкурса, ни одной победы — и ни одной конструкции, которую можно было бы назвать повторением чужой.
Что от него осталось
Коробовские идеи разошлись по чужим автоматам: компоновка «булл-пап» стала нормой в нескольких армиях мира, высокотемповая очередь воплотилась в АН-94, пластиковые корпуса сегодня стандарт. Самому конструктору досталась роль, которую в технике принято считать неблагодарной, — роль человека, который показывает, что возможно, а пользуются этим другие.
Для Тулы Коробов — свой, музейные витрины с его автоматами подписаны подробно и с уважением. Для армии он так и остался вечным вторым номером. И в этом, пожалуй, нет несправедливости: армия выбирает не лучший автомат, а тот, с которым не страшно идти в бой. Это разные вещи, и Герман Коробов, вероятно, знал об этом лучше, чем кто-либо.
