От литературного кружка — к «заговору»
Сусанна Соломоновна Печуро родилась в Москве 22 июля 1933 года. Отец — известный инженер, мать — домохозяйка. Казалось бы, обычная советская семья, обычная девочка. Но всё изменилось в 1949 году, когда Сусанна, ещё школьница, начала заниматься в литературном кружке «Зеленый шум» при Московском городском Доме пионеров.
Там она познакомилась с Борисом Слуцким и Владленом Фурманом — такими же подростками, как она сама. Вскоре они организовали собственный кружок, который затем превратился в подпольную группу «Союз борьбы за дело революции».
Как вспоминала сама Сусанна Соломоновна, это была «антисталинская группа». Её участники — школьники и студенты 15-20 лет — считали, что государственная политика того времени не имела ничего общего с ленинизмом, а являлась «бонапартизмом». Они были убеждены: демократические свободы задушены, а выборы — фикция.
Они формулировали свою задачу так: «разъяснять людям, замороченным пропагандой, запуганным террором, чем является система в действительности, в чем конкретно выражаются наиболее вопиющие отступления от марксизма — ленинизма».
Всё это звучит как юношеский максимализм — и им было. Но в 1951 году это стоило им свободы, а троим — жизни.
«Дело» и приговор
19 января 1951 года 17-летнюю Сусанну Печуро арестовали. Её заключили в тюрьму на Малой Лубянке, затем перевели в одиночную камеру Лефортово. Следствие длилось больше года.
Что же инкриминировали школьнице и её друзьям? В обвинительном заключении говорилось о подготовке террористических актов против руководителей партии. Ей вменили контрреволюционную деятельность, измену Родине и подготовку убийств видных партийных деятелей — в частности, Георгия Маленкова.
Суд проходил в подвале Лефортовской тюрьмы 7-14 февраля 1952 года. Без права на защиту. Для троих — Бориса Слуцкого, Владлена Фурмана и Евгения Гуревича — приговором стала смертная казнь. Ещё десятерым, включая Сусанну, дали по 25 лет исправительно-трудовых лагерей. Трое получили по 10 лет. 26 марта 1952 года Слуцкий, Фурман и Гуревич были расстреляны в Бутырской тюрьме.
Печуро приговорили к 25 годам лагерей и пяти годам поражения в правах с конфискацией имущества.
Ад ГУЛАГа
Наказание Сусанна отбывала в Минлаге (Инта, Абезь), затем в Дубравлаге в Мордовии. За годы заключения она сменила 11 тюрем и 7 лагерей. Её отправляли на шахты, на тяжёлые лагерные работы. Здоровье было подорвано, она получила инвалидность.
В разработках МГБ ей предназначалась роль связной «сионистского центра». Следствие применяло недозволенные методы.
Позже она вспоминала: «К тому времени я уже слишком много знала про органы и не надеялась, что когда-нибудь освобожусь». Она была уверена, что вся её жизнь пройдёт в ГУЛАГе. Но случилось неожиданное.
Освобождение и новая жизнь
В 1955 году, после смерти Сталина, дело Сусанны Печуро было пересмотрено. 25 апреля 1956 года её освободили по амнистии. Срок снизили до пяти лет. Она отсидела четыре с половиной года.
После освобождения Печуро сдала экстерном экзамены за среднюю школу. Но когда попыталась поступить на исторический факультет МГУ, декан заявил: «Мы уголовных преступников не учим». Ей помог Комитет партийного контроля при ЦК КПСС — и в сентябре 1956 года её зачислили в Московский историко-архивный институт.
Она окончила его, работала в архиве и в Институте Африки. Вплоть до последних дней участвовала в работе правозащитного общества «Мемориал».
18 июля 1989 года Пленум Верховного Суда СССР реабилитировал Сусанну Печуро полностью — за отсутствием события и состава преступления.
Заключение
Сусанна Печуро ушла из жизни 1 января 2014 года в возрасте 80 лет. Она пережила сталинские лагеря, хрущёвскую оттепель, брежневский застой и горбачёвскую перестройку. Но главное — она пережила собственный приговор, который должен был отнять у неё четверть века.
Её реабилитировали спустя 37 лет после ареста. Но эти годы — и годы в лагерях, и годы клейма «врага народа» — никто не вернёт. В этом, пожалуй, и заключается главная трагедия не только Сусанны Печуро, но и миллионов таких же, как она, — людей, чья вина заключалась лишь в том, что они думали иначе.
