За годы становления советской власти немало народов СССР поднималось против насильственной коллективизации, продразверстки и создания колхозов. Недовольных арестовывали и отправляли в дальние лагеря. Но один из активно протестующих народов ссылать было некуда – ненцы и так жили на самом краю Земли.
Их сопротивление, длившееся долгие годы, сами ненцы называли «священной войной». Для советской власти это были просто бандитские вылазки – но в тундре, где каждый олень на счету, а выживание зависит от тысяч мелочей, даже малый протест превращался в вопрос жизни и смерти.
Мандалада: воинский сбор в бескрайней тундре
Протесты ненцев в полярных предгорьях Урала против действий советской власти получили название мандалада. На их языке это слово означает «воинский сбор», «собравшиеся в круг вооруженные люди». Исследователь Севера А.В. Головнев писал, что старейшины народа затруднялись вспомнить точное количество противостояний с советской властью. Разные люди называли два, три и даже четыре восстания. По словам некоторых стариков, протесты лишь затихали на некоторое время, но никогда не прекращались полностью.
Само понятие «мандалада» означает вооруженное сопротивление коренных народов ямальской и большеземельской тундр политике советского правительства. Восстания ненцев на Ямале и в Приуралье вспыхивали несколько раз, и каждое из них было отчаянной попыткой сохранить тысячелетний уклад жизни.
Колхозы вместо кочевий: как ломали вековой уклад
Общепринятое определение мандалады – восстание ненцев против прихода в тундру советской власти. Фактически жители Заполярья реагировали на произвол властей, реквизировавших в голодное время последние припасы. Ненцы, как могли, пытались спасти устоявшийся уклад и свое хозяйство.
В марте 1929 года на Ямале был создан первый оленеводческий колхоз, где организовали ячейку ВКП(б). Вскоре в долинах рек начало развиваться земледелие и молочное животноводство, а также рыбный промысел. Советская власть начала ликвидацию неграмотности среди коренного населения тундры – до революции умели читать и писать не более 2% ненцев.
Но все эти благие намерения разбивались о суровую реальность. Специфика кочевой жизни привела к тому, что детей ненцев для обучения насильно отнимали у родителей, поселяя в школы-интернаты. В заполярной тундре невозможно выжить без оленей, одежды и обуви на меху – всё это реквизировалось при создании колхозов. Ненцев отрывали от их исконного образа жизни, не предлагая взамен ничего, что могло бы их прокормить в суровых условиях Крайнего Севера.
«Если кто не дает – его сразу стреляют»
Особенно тяжело ненцы переживали принудительные реквизиции оленей. Ненец Эсико Лаптандер вспоминал: «Когда началась советская власть, красноармейцы стали ходить по тундре, по чумам. По 10-15 человек ходили с ружьями. Все должны были давать им упряжки оленей. Хоть бедный, хоть богатый – всё равно должен дать оленей и нарты, если кто не дает, значит, он за белых, его сразу стреляют».
Ненцы были недовольны коллективизацией, жесткими решениями советских властей, разрушением жизненного уклада. При этом, как отмечают исследователи, волнения ненцев в 1932–1934 годах были направлены не против советской власти в целом, а против действий этой власти и ее представителей. Это важное уточнение: ненцы не воевали с абстрактной идеей – они защищали свои стада, свои семьи и свой образ жизни от конкретных людей с конкретными приказами.
В 1931 году был образован Ямальский (Ненецкий) национальный округ. Вместо существовавших в тундре много десятилетий родовых советов власти начали организовывать национальные. Постепенно в народе накапливались протестные настроения. В 1932–1933 годах небольшие группы шаманов и кулаков (зажиточных оленеводов) пытались повлиять на настроения ненцев. Шаманы, традиционно пользовавшиеся огромным авторитетом среди кочевников, видели в новой власти угрозу не только материальному благополучию, но и духовному миру своего народа.
1934 год: восстание, которое потрясло Ямал
Весной 1934 года отчасти под воздействием слухов о «войне» на Казыме, а в основном из-за все более бесцеремонных действий советской власти в отношении коренного населения на Ямале разворачивается антисоветское движение – мандалада. В одних случаях «собравшиеся» прибегали к пассивным средствам борьбы – блокаде советских факторий или саботажу на них. При других обстоятельствах шли в ход более активные методы.
2 декабря 1934 года на собрании ненцев около озера Яро-то в присутствии бригады окружкома ВКП(б) под страхом избиения кулачеством сдали представителям района свои удостоверения часть членов Щучьереченского нацсовета. Здесь же кулачество потребовало выдачи на суд председателя Приуральского РИКа Хатанзеева, переводчика райотдела НКВД Наричи и члена Щучьереченского нацсовета Пиналея. Лишь благодаря значительной численности и энергичным действиям бригады расправа не состоялась.
В ходе мандалады были распущены Нейтинский, Тамбейский и Тиутейский нацсоветы, блокирована связь окружных властей с североямальскими факториями Главсевморпути – Сеяхинской, Тамбейской и Мыса Дровяного. Бандой остяков – участников Казымского восстания во главе с Сигильетовым разграблена выездная фактория в верховьях Надыма и убиты уполномоченный УГРО Мурашев, милиционер Дмитрий Лагей и член правления интегралкооператива Максим Ануфриев.
К концу декабря восстание ямальских ненцев было подавлено отрядом ОГПУ в 100 человек. Однако это была лишь передышка.
1943 год: голод как последний довод
Весной 1943 года пункты кооперации перестали отпускать хлеб ненцам Ямала. В знак протеста начался массовый выход ненцев из оленеводческих колхозов – беглецы стали уводить оленьи стада подальше в тундру. Инициаторами выступления стали трое ненцев: Сэротетта (Сарадетта) и другие. Самые крупные волнения произошли именно в 1934 и 1943 годах.
Ненецкие восстания были вооруженным сопротивлением советской власти. Но корень конфликта всегда оставался одним и тем же: невозможность сохранить традиционный уклад в условиях насильственной коллективизации и жесткого административного давления. Ненцы были недовольны не столько самой властью, сколько конкретными ее действиями – реквизициями, насильственным отрывом детей от семей, разрушением вековой системы оленеводства.
Вместо эпилога
Участники восстаний коренных народов приобской тундры – хантов и лесных ненцев – против советской власти не реабилитированы до сих пор. До сих пор информации о восстаниях довольно мало. В советской историографии эти события замалчивались или подавались как «кулацкий бандитизм». Но для самих ненцев это была священная война – борьба за право оставаться собой, за своих оленей, за свои чумы, за свою землю.
Сегодня, спустя десятилетия, память о мандаладе постепенно возвращается. В Ямало-Ненецком автономном округе обсуждается вопрос об установке памятников жертвам репрессий мандалады. Но для самих ненцев эти события никогда не были просто историей – они живут в преданиях старейшин, в названиях рек и озер, в тех местах, где их предки собирались в круг с оружием в руках, чтобы защитить то, что было дороже жизни.
Ненцев ссылать было некуда – они и так жили на краю земли. Но даже на краю земли они нашли в себе силы подняться. И это, пожалуй, самое главное, что нужно знать о «священной войне» в бескрайней тундре.
