Лаврентия Берию арестовали 26 июня 1953 года прямо на заседании Президиума ЦК. В тот же день его преемники занялись не только им самим, но и его бумагами. Их боялись не меньше, чем хозяина: пятнадцать лет Берия руководил спецслужбами, и считалось, что на каждого в Кремле у него есть папка. Что в действительности представлял собой «архив Берии», куда он делся и что из него дошло до нас, — вопрос, на который за тридцать лет работы с рассекреченными документами историки дали довольно точный ответ.
Три разных архива
Под одним словом обычно смешивают три вещи. Первое — служебный архив наркома, затем министра внутренних дел и заместителя председателя Совмина. Это делопроизводство ведомств: докладные Сталину, переписка с Госпланом и оборонными наркоматами, бумаги Специального комитета по атомной проблеме, который Берия возглавил в августе 1945 года. Никуда не исчезло и исчезнуть не могло: такие документы в советской системе хранились не у чиновника, а в секретариатах. Сегодня они лежат в ГАРФ в фонде Секретариата НКВД–МВД, в РГАСПИ и в Архиве Президента, и именно из этих хранилищ историки доставали записки Берии о пленных поляках 1940 года, о депортациях 1944 года, об атомном проекте.
Второе — личные бумаги, которые он держал в сейфах кабинетов в Кремле и на Лубянке, на даче и в особняке на Малой Никитской. Третье — то, о чём в Кремле шептались: якобы собранный на соратников компромат. Именно о третьем сложилось больше всего мифов, и как раз о нём документов меньше всего.
Сейфы
После ареста кабинеты Берии опечатали. Сейф в кремлёвском кабинете по поручению Маленкова вскрывал его помощник Дмитрий Суханов; служебные помещения на Лубянке перешли под контроль заместителей Берии Сергея Круглова и Ивана Серова, которые ещё утром были его подчинёнными. Серов в записках, найденных в 2012 году в стене его дачи и изданных в 2016-м Александром Хинштейном под названием «Записки из чемодана», описывает эти дни изнутри, но сенсационных находок в бериевских сейфах не упоминает. Зато нашлись бумаги и вещи, которые компрометировали самого Берию, и они пошли в дело.
Материалы следствия опубликованы в сборнике «Дело Берия. Приговор обжалованию не подлежит» под редакцией Владимира Хаустова (2012) и в томе «Политбюро и дело Берия» Олега Мозохина (2012). Самая известная находка — не бумага, а опись женских вещей из служебного кабинета: платья, чулки, бельё. Список женщин, с которыми Берия встречался, составленный по требованию следствия начальником его охраны Рафаэлем Саркисовым, лёг в основу обвинения в «моральном разложении». Это был единственный раздел дела, где доказательная база не вызывала сомнений.
Сожгли не читая
Что сделали с остальным? Личные бумаги из кремлёвского сейфа уничтожили по решению Президиума ЦК. Описи содержимого не осталось, и это не случайность: Хрущёв в воспоминаниях говорит прямо, что бумаги решили сжечь не читая, чтобы ни у кого не возникло соблазна ими воспользоваться. Документы о тех днях, собранные в сборнике «Лаврентий Берия. 1953» Владимира Наумова и Юрия Сигачёва, подтверждают: никакого разбора архива не проводилось.
Это ключевой момент. Преемники Берии не стали изучать его бумаги и пускать их в политическую борьбу — они их ликвидировали. С одной стороны, страх: никто не знал, что там лежит, и каждый боялся за себя. С другой — прагматика: дело Берии строилось на обвинениях в шпионаже и заговоре, за которые без всяких папок полагался расстрел. Следствие под руководством нового генерального прокурора Романа Руденко составило десятки томов и обошлось без личного архива обвиняемого.
Человек, который открыл сейф.
История имела неожиданный хвост. Тот самый Суханов, вскрывавший кремлёвский сейф, присвоил из него облигации государственного займа и деньги. Пропажа открылась после отставки Маленкова: Суханова арестовали в 1956 году и приговорили к десяти годам. Эпизод, засвидетельствованный материалами уголовного дела, показывает, с какой небрежностью велась «ликвидация»: сейфы человека, объявленного агентом иностранных разведок, вскрывали без описи, а содержимое растаскивали.
Что успел уничтожить сам Берия
Есть и обратная сторона. С марта по июнь 1953 года, пока Берия возглавлял объединённое МВД, он сам распоряжался ведомственными архивами. После смерти Сталина его личными бумагами по решению от 5 марта ведала комиссия из трёх человек — Маленков, Берия, Хрущёв, — и какая часть сталинского архива не дошла до нынешнего фонда в РГАСПИ, неизвестно до сих пор. Прямых доказательств, что Берия изымал документы о своей роли в репрессиях, нет, но мотив у него был очевидный, а возможности — исключительные.
Зато сохранилось то, что он оставил намеренно. Весной 1953 года Берия подал в Президиум записки о прекращении «дела врачей», издал приказ о запрете пыток, предложил пересмотреть «мингрельское дело» и реабилитировать Михаила Кагановича, выступил за амнистию и за отмену паспортных ограничений. Эти документы опубликованы. Именно они породили в 1990-е споры о «Берии-реформаторе», которые его сын Серго Гегечкори поддержал книгой «Мой отец Лаврентий Берия». Споры утихли, когда исследователи сопоставили эти три месяца с предыдущими пятнадцатью годами.
Куда ушло дело
Следственное дело Берии и его «группы» — Меркулова, Кобулова, Деканозова, Мешика, Влодзимирского, Гоглидзе — хранилось в Центральном архиве ФСБ под грифом. В мае 2000 года Военная коллегия Верховного суда рассмотрела вопрос о реабилитации. Берии, Меркулову, Кобулову и Гоглидзе в ней отказали полностью; Деканозову, Мешику и Влодзимирскому обвинение в измене сняли, переквалифицировав его на злоупотребление властью, и посмертно заменили расстрел 25 годами заключения. Суть осталась прежней: всех семерых признали не жертвами, а организаторами репрессий. После этого материалы начали выборочно рассекречивать, и сборник Хаустова стал первой большой публикацией: протоколы допросов, очные ставки, письма Берии из заключения, написанные Маленкову карандашом в конце июня — начале июля 1953 года с просьбами «не губить» и обещаниями исправиться.
Эти письма, пожалуй, единственный по-настоящему личный документ, который от него остался. Всё прочее — ведомственная бумага.
Легенды
Мифы вокруг архива живут отдельной жизнью. Самый популярный — что Берия вёл досье на всех членов Политбюро и что эти досье существуют до сих пор: в тайнике, в Грузии, за границей. Проверить это невозможно, а значит, и опровергнуть; но ни один документ, найденный за тридцать лет работы в рассекреченных фондах, не подтверждает, что такая картотека существовала как особый архив. Компромат у Берии, безусловно, был — но в виде оперативных материалов, прослушек и агентурных донесений, которые хранились в ведомстве, а не в личном сейфе, и которые его преемники унаследовали вместе с креслом.
Вторая легенда — что архив вывезли или спрятали друзья Берии после ареста. У Берии после 26 июня 1953 года друзей не осталось: его ближайших сотрудников арестовали в те же дни, а охрану и прислугу допрашивали следователи.
