Рекорд, который устарел
Табасаранский язык относится к лезгинской ветви нахско-дагестанской семьи. По переписи 2010 года, в России проживает около 150 тысяч табасаранов, и более 126 тысяч указали, что владеют языком . Живут они преимущественно в трёх районах Южного Дагестана — Табасаранском, Хивском и Дербентском.
В Книгу рекордов Гиннесса табасаранский попал в те годы, когда в справочнике ещё существовал раздел «Самый сложный язык» (Most complex language). Объективно выбрать самый трудный язык невозможно, поэтому составители ориентировались на рекордные значения отдельных лингвистических признаков — например, наибольшее количество приставок или максимальное число падежей . В издании 1973 года табасаранскому приписали 35 падежей. В выпуске 1982 года — уже 48 . Эта скачкообразность сама по себе показательная: она говорит не о том, что язык за девять лет изменился, а о том, что методика подсчёта была несовершенной.
Раздел «Самый сложный язык» исчез из Книги рекордов после 1998 года . Так что формально табасаранский остаётся «рекордсменом» только в старых изданиях. Это не отменяет его уникальности, но ставит под сомнение привычную формулировку.
Что именно считают: анатомия падежной системы
Чтобы понять, откуда берутся десятки падежей, нужно разобраться в устройстве табасаранского склонения. Большая российская энциклопедия даёт сухую, но точную формулировку: «Система именного склонения сложная: имеется 4 грамматических падежа и 42 локативных» . Итого — 46. Это одна из самых авторитетных цифр, но и она не единственная.
Лингвисты Бернард Комри и Мария Полинская в своём разборе, который они не без иронии назвали «Великая дагестанская падежная мистификация», объясняют механику. В табасаранском есть четыре основных падежа: абсолютный, эргативный, родительный и дательный. Всё остальное — локативные падежи, которые указывают на положение в пространстве. Они образуются путём комбинации двух элементов: серии (показателя, отвечающего на вопрос «где?» — внутри, на, под, за, между и так далее) и направителя (показателя движения — покой, откуда, куда, по направлению) .
В южных диалектах, которые легли в основу литературного языка, выделяют семь серий. Каждая серия даёт три базовых локативных падежа (эссив, аблатив, латив), а к каждому из них может добавляться суффикс -ди, указывающий на движение. Итого: 4 основных + 1 дательный с -ди + 3 × 2 × 7 = 47 падежей. В северных диалектах серий восемь, и тогда получается 53 . Комри и Полинская подтверждают: по данным Магометова (1965), в южных диалектах — 47 падежей, в северных — 53 . То есть 48 из Книги рекордов — это не выдумка, а цифра, лежащая ровно между диалектными вариантами.
Академик Владимир Плунгян из Института языкознания РАН формулирует это без лишней дипломатии: «Известен чемпион: это табасаранский язык. <…> И в табасаранском языке больше сорока падежей… Как ни считай, в табасаранском их будет точно больше сорока. И это такой эмпирический максимум» . Для сравнения: в русском языке падежей шесть, в финском — пятнадцать, в венгерском — около восемнадцати. Табасаранский на этом фоне выглядит не просто сложным, а аномальным.
Почему «сложность» — это ловушка
Здесь нужно сделать важную оговорку. «Сложность» языка — категория не научная, а бытовая. Для лингвиста сложность табасаранского склонения — это не «трудность», а богатство морфологических средств. Носитель языка осваивает эту систему с детства, не задумываясь, почему для положения «под чем-то» и «из-под чего-то» используются разные суффиксы. Для него это естественно, как для русскоязычного ребёнка — разница между «в» и «из».
Более того, в самом табасаранском наблюдается тенденция к упрощению: количество реально используемых падежей сокращается, некоторые формы выходят из употребления . Это нормальный процесс для любого живого языка. Так что «рекорд» описывает скорее потенциальную полноту системы, чем её повседневное использование.
Есть и ещё один нюанс. В дидойском (цезском) языке, тоже дагестанском, некоторые исследователи насчитывают больше падежей, чем в табасаранском . Если это так, то «мировой рекорд» табасаранского — вопрос методики подсчёта и того, какие языки учитывались составителями Книги рекордов. Но даже если табасаранский не единственный чемпион, он остаётся одним из самых ярких примеров морфологической щедрости, которую только знает человеческий язык.
Что это значит для самих табасаранов
За пределами лингвистических кругов табасаранский язык известен в основном благодаря этому рекорду. Для народа, численность которого немногим превышает сто тысяч человек, такая известность — палка о двух концах. С одной стороны, это повод для гордости и повод для статей. С другой — реальная ситуация с языком тревожная. ЮНЕСКО классифицирует табасаранский как уязвимый: он передаётся детям лишь пассивно, что делает его серьёзно подверженным риску исчезновения . В начальной школе он используется как язык преподавания, издаются газеты и книги, но городская молодёжь всё чаще переходит на русский.
Рекорд в Книге Гиннесса не спасает язык от забвения. Он лишь напоминает, насколько сложную и хрупкую систему мы можем потерять. 47 или 48 падежей — это не просто цифра для статьи. Это несколько сотен лет культурной эволюции, в течение которых табасаранский народ приспосабливал свой язык к жизни в горах Южного Дагестана, к соседству с азербайджанским, лезгинским, арабским и русским. Каждая серия локативных падежей — это способ сказать, где находится предмет, точнее, чем это возможно по-русски или по-английски.
Так что ответ на вопрос из заголовка звучит так. Табасаранский язык попал в Книгу рекордов Гиннесса не потому, что он «самый сложный в мире» в каком-то абсолютном смысле, а потому, что его падежная система — одна из самых разветвлённых, которые знает лингвистика. Рекорд этот устарел, формулировка неточна, а цифры варьируются от 35 до 53 в зависимости от диалекта и методики. Но за всей этой путаницей стоит реальность: язык, в котором «под» и «из-под» — это разные падежи, а «между» и «по направлению к тому, что между» — тоже разные. Язык, который стоит того, чтобы о нём говорили не только в контексте рекорда.
