Настойчивость вопреки доводам
23 марта 1982 года 75-летний Леонид Ильич находился в Узбекистане с официальным визитом. Повод был торжественным — вручение республике ордена Ленина за успехи в народном хозяйстве. Программа поездки выдалась насыщенной: встречи, митинги, посещения предприятий. И без того не отличавшийся богатырским здоровьем генсек к тому времени выглядел заметно уставшим.
Организаторы, заметив его состояние, решили облегчить программу. Посещение Ташкентского авиационного производственного объединения имени Чкалова из расписания исключили. Охрану с объекта сняли и перебросили на другие маршруты. Казалось, инцидент предотвращён.
Но Брежнев, вопреки ожиданиям, проявил неожиданную настойчивость. Вернувшись с утренних мероприятий и взглянув на часы, он заявил сопровождавшему его первому секретарю ЦК Компартии Узбекистана Шарафу Рашидову: «Время до обеда ещё есть. Мы обещали посетить завод. Люди готовились к встрече, ждут нас. Нехорошо... Возникнут вопросы... Пойдут разговоры... Давай съездим».
Начальник личной охраны генерал Александр Рябенко пытался отговорить генсека. Но Брежнев настоял. Спустя десять минут правительственная колонна уже двигалась к воротам авиазавода.
Цех, битком набитый людьми
Весть о приезде генсека застала завод врасплох. Местная госбезопасность не успела вернуться на объект. По внутренней трансляции объявили: встреча состоится в сборочном цехе.
Реакция была мгновенной. Работники бросили станки и кинулись в цех. К моменту появления Брежнева там собралось, по разным оценкам, около 15 тысяч человек. Яблоку было негде упасть. Толпа была настолько плотной, что рабочие забирались на строительные леса, возведённые вокруг недостроенных военно-транспортных самолётов Ил-76МД. Люди расползались по деревянным конструкциям, как муравьи.
Охрана с трудом сдерживала людскую массу. Чувство тревоги у сотрудников безопасности не покидало. Но остановить толпу, жаждавшую увидеть живого главу государства, было уже невозможно.
Роковой момент
Брежнев медленно продвигался в тесном кольце рабочих. Он почти вышел из-под фюзеляжа самолёта, когда это случилось. Раздался жуткий скрежет — деревянные конструкции не выдержали неравномерной нагрузки от перемещавшихся по ним людей.
Многотонные леса рухнули. Брежнев и Рашидов вместе с сопровождающими оказались накрыты тяжёлой деревянной площадкой. Многих людей придавило.
Несколько охранников, не попавших под завал, из последних сил приподняли рухнувшую конструкцию. Две минуты они держали её на весу, пока люди, находившиеся наверху, продолжали сыпаться вниз, «как горох». Жизнь генсека фактически спас телохранитель Владимир Собаченков — он принял основной удар на себя и не дал конструкции придавить Брежнева. Голова охранника была вся в крови. Серьёзно пострадал и начальник местного 9-го Управления КГБ.
Когда леса подняли, Брежнев лежал на спине. Ухо было разодрано, из него текла кровь. Но это были лишь внешние повреждения. Главная травма оказалась внутри: у генсека была сломана ключица.
Жизнь после инцидента
Врачи, осмотревшие Брежнева на месте, настаивали на немедленном возвращении в Москву и госпитализации. Однако генсек проявил характер. Превозмогая боль, он отказался прерывать визит. В следующие два дня Брежнев участвовал в праздничных мероприятиях — его движения были скованными, речь заторможенной, со стороны он напоминал человека, который накануне сильно выпил.
В Москве рентгеновские снимки показали: кость сместилась. Операцию делать не решились. Ключица так и не срослась.
Для человека 75 лет эта травма оказалась фатальной. Здоровье генсека, и без того подорванное атеросклерозом и другими недугами, было окончательно сломлено. Врачи впоследствии утверждали: от повреждений, полученных в Ташкенте, Брежнев не смог оправиться до самой смерти. Инцидент существенно приблизил его кончину. Примерно через полгода — 10 ноября 1982 года — Леонид Ильич скончался от остановки сердца.
Версия о покушении
Моментально по стране поползли слухи. Многие не верили в случайность. Слишком уж удобно — леса рухнули именно в тот момент, когда под ними оказался генсек. И слишком уж подозрительно, что меньше всех во время инцидента пострадал именно Рашидов.
Версия была такой: Рашидов, погрязший в коррупции, знал, что Брежнев дал поручение КГБ провести проверку его деятельности. Опасаясь за своё будущее, он якобы подстроил несчастный случай — леса могли быть подпилены заранее. Сам Рашидов позже, уже после смерти Брежнева, обронил загадочную фразу: «Эх, был бы жив Леонид Ильич... Это ведь мы его не уберегли и фактически угробили».
Эту версию подогревали и действия властей. Когда самолёт с Брежневым приземлился в Москве, генсека сняли с трапа — он не мог стоять на ногах. Вместо показа по телевидению, как это было принято, прилёт в Москву скрыли. По пути из Внуково в больницу прохожих просили уйти во дворы и подъезды. Слухи о покушении и даже о том, что генсек уже умер, а его смерть скрывают из-за борьбы за власть, заполнили Москву.
Однако документальных подтверждений версии о покушении нет. Официальная версия осталась прежней: несчастный случай, вызванный халатностью и давкой.
Цена упрямства
Трагедия в Ташкенте стала одной из тех роковых случайностей, которые меняют ход истории. Если бы Брежнев послушался охраны и не поехал на завод — возможно, он прожил бы ещё несколько лет. И тогда, кто знает, по-иному сложилась бы судьба страны. Но Брежнев, вопреки своей репутации вялого и безынициативного правителя, в тот день проявил редкую для себя настойчивость. И она стоила ему жизни.
Инцидент на авиазаводе стал той точкой невозврата, после которой здоровье генсека покатилось под откос. Сломанная ключица, так и не сросшаяся, ободранное ухо, общая травма — всё это для 75-летнего человека с больным сердцем и атеросклерозом оказалось смертельным приговором. Он ещё стоял на Мавзолее 7 ноября 1982 года, но это было уже не жизнь — существование. А через три дня Леонида Ильича не стало.
Так и не оправился. Эти слова стали приговором не только для Брежнева, но и для целой эпохи, которая ушла вместе с ним в ноябре 1982 года.
