Фирменный стиль «Лукулла»
Начало этой опасной игре было положено задолго до 1928 года. Вождь белого движения, грызя удила в Константинополе, обустроил свой штаб на роскошной яхте «Лукулл», пришвартованной к галлиполийскому берегу. Внезапно из тумана, 14 октября 1921 года, прямо по курсу извилистого пролива вынырнул итальянский пароход «Адриа». Начальник службы движения порта мог бы поклясться на Библии, что в этом месте курсы судов не пересекаются, однако «Адриа» протаранила «Лукулл» точно в цель, будто хладнокровный загонщик.
Комиссия установила: судно вышло из советского Батуми и нанято большевиками для дезинформации. Агентов среди команды так и не нашли, но для генеральской семьи сигнал был предельно ясным: против нас работает огромная машина ликвидации. Барон тогда чудесным образом сошел на берег за несколько часов до столкновения. Повезло. Но Врангель усвоил тот зловещий урок: враг, играющий грубо, легко может сменить тактику.
С этого момента барон жил с постоянной мыслью об отраве. Современники вспоминали, что Петр Николаевич всерьез обдумывал систему защиты своего стола и нанимал специального человека, который пробовал блюда до того, как их подадут генералу. За этим сквозит фатальная решимость: если убьют, то не в открытую, а по-тихому, через кухню.
Братец с советского парохода
В марте 1928 года, похоронив бдительность, генерал Врангель разрешил своему денщику Якову Юдихину принять на постой «братца». Совпадение или дьявольский план? «Братец» оказался матросом, служившим на советском судне в заграничном плавании. Квартирант вел себя тихо, не привлекал внимания и съехал через две недели, сославшись на срочное возвращение в Одессу.
18 марта 1928 года контакт завершился. И с этого же дня 50-летний мужчина с медвежьим здоровьем, которого еще полгода назад не покидала изумительная кавалерийская выправка, начал чахнуть. Начав с «кишечного гриппа», он за какие-то пять недель выгорел дотла изнутри, диву дав практикующих врачей: умирающий покрывался влажной испариной от туберкулеза, которого до этой минуты никто под микроскопом у него не находил. Едва ли не на консилиуме у Врангеля обнаруживают активную форму болезни, которая разрушает легкие. Медики разводят руками на тему, как такое могло случиться с мужчиной, настоящим рыцарем без страха и упрека и без единой преморбидной истории.
Дьявол в деталях и неудобные вопросы
Версия отравления набирала вес от детали к детали. Ведь в СССР к тому времени уже была разработана лабораторная база для бесконтактного поражения врагов революции — ядами, бактериальными культурами и патогенными грибками. Сторонники идеологической борьбы прекрасно умели провоцировать болезни, которые естественно смотрелись в итоговых диагнозах.
К тому же кто, как не большевики, должны были завершить начатое и убрать лидера, которого 150 тысяч эмигрантов считали своим последним правителем? Именно Врангель сохранил армию в изгнании (создал РОВС — Русский Общевоинский союз, наследника белых армий), именно он подписывал последние приказы об эвакуации, именно он был живым знаменем для любого, кто хотел вернуться и реставрировать монархию.
По мнению историков и спецслужбы [7†L4-L9], техника устранения прослеживается четко. Контактер с советским прошлым — это идеальный инструмент внедрения. Денщик — наиболее близкое к генералу лицо, которому барон доверял как семье. Остается только подкупить, шантажировать или запугать бывшего слугу, чтобы получить пропуск прямо к баронскому столу.
Но есть контраргументы. Историк Лев Лурье настаивает на естественности смерти. Врангель чувствовал себя плохо еще до приезда загадочного брата: в январе он уже переболел тяжелым гриппом и страдал ларингитом, а его поездки на бельгийские угольные шахты для встречи с офицерами, где свирепствовал туберкулез, были регулярными. Медицина того времени просто не умела эффективно бороться с туберкулезом — пенициллин откроют только через полгода после смерти Врангеля. Смертность от «чахотки» в 1920-е годы была колоссальной даже среди молодых и сильных людей.
Интригу добавляет и реакция советской стороны. В архивах, открытых уже в постсоветское время, нет ни одного документа с грифом «совершенно секретно», подтверждающего причастность ОГПУ. Но на этом же месте всплывает следующая загадка: историк Белого движения Виктор Бортневский официально запрашивал архивы КГБ по делу Врангеля — и не получил ровным счетом ничего. А в 1996 году Бортневский трагически погибает в США, куда уехал работать по теме.
Короткий забор и новая могила
Прах «черного барона» был временно захоронен в Брюсселе. Но спустя годы, по завещанию потомков, перевезен в Белград, в крипту храма Святой Троицы — туда, где земля — русская, сербская, но ни в коем случае не советская. Там он и покоится по сей день.
Так что же случилось в тихом генеральском особняке весной 1928 года? Агентская акция, реализованная по правилам негласного боя, или череда роковых стечений обстоятельств? Ответа нет и, кажется, не будет. Единственно верное: смерть Врангеля была выгодна только одной силе в мире — Кремлю. И тот факт, что его преемников по РОВСу (Кутепова и Миллера) чекисты похищали и ликвидировали уже открыто, на улицах Парижа, а Врангель остался единственным, кто «просто заболел», говорит если не о доказанном факте, то о железной логике спецслужб: первого и самого опасного врага нужно убрать бесшумно, не поднимая шума. Черную метку шепнули в ухо. И барон пал.
