Из всех военных преступников, разоблачённых в Советском Союзе после войны, женщин было совсем мало. Полицаи, каратели, надзиратели концлагерей — это почти всегда мужчины. Но среди этой страшной галереи есть одно имя, которое стоит особняком — Антонина Макаровна Гинзбург, она же Парфёнова, она же Панфилова. В историю она вошла под прозвищем, которое получила ещё на оккупированной Брянщине, — Тонька-пулемётчица. По разным оценкам, на её счету около 1500 расстрелянных советских граждан — партизан, подпольщиков, членов их семей, евреев. Её искали более тридцати лет. Нашли почти случайно. Расстреляли в 1979 году — она стала одной из последних женщин в СССР, к которым была применена высшая мера наказания. Это история одного из самых длинных и тяжёлых розысков в истории советских спецслужб.
Девочка из Тульской области
Антонина Макаровна Парфёнова родилась в 1921 году в деревне Малая Волковка Тульской области. Семья переехала в Москву, девочка училась в школе. По воспоминаниям одноклассников, собранным следователями КГБ в ходе позднейшего расследования (материалы опубликованы исследователем Иваном Петровым в журнале «Родина», 2018), это была обычная, ничем не примечательная девушка — застенчивая, тихая, со средними отметками.
В 1941 году Антонина окончила курсы медсестёр и в составе санитарного подразделения попала на фронт. Под Вязьмой в октябре 1941-го её часть была окружена и разгромлена в ходе той самой Вяземской катастрофы, унёсшей жизни сотен тысяч красноармейцев. Антонина с одним из бойцов — красноармейцем Николаем Федчуком — несколько недель пробиралась через леса. Федчук довёл её до своей родной деревни в Подмосковье, оставил у родственников и ушёл. Больше она его не видела.
Дальше её след прерывается на несколько месяцев. Известно лишь, что весной 1942 года Антонина оказалась в посёлке Локоть Брянской области — в самом центре печально знаменитой «Локотской республики».
Локотская «республика» и её карательная машина
Локотское самоуправление — это одно из самых мрачных явлений периода оккупации. На территории Брянской и Орловской областей под немецким покровительством действовало административное образование во главе с коллаборационистами Константином Воскобойником и Брониславом Каминским. У них была собственная армия — РОНА (Русская освободительная народная армия), своя администрация, своя тюрьма, своя полиция и свой палаческий аппарат.
Историк коллаборационизма Сергей Дробязко в монографии «Под знамёнами врага» (2004) подробно описывал структуру локотского режима. Это была не просто оккупационная администрация, а полноценный карательный механизм, занимавшийся уничтожением партизан, заложников, евреев, «неблагонадёжных» местных жителей.
В Локте имелась тюрьма, куда свозили арестованных со всего региона. Расстрелы проводились почти ежедневно. И вот здесь, в этой тюрьме, появилась молодая женщина с пулемётом «Максим». По одной версии, она сама вызвалась на эту работу — за паёк и водку. По другой — её взяли в качестве «исполнителя», когда выяснилось, что мужчины-полицаи отказываются стрелять в женщин и детей.
Работа палача.
Антонина Макарова — она взяла фамилию по отчеству, поскольку отца звали Макаром, — получила официальное жалованье 30 марок, водку и право на ночлег в локотской конюшне. Её обязанностью было выводить заключённых на расстрел и приводить приговор в исполнение из станкового пулемёта.
Партизан и подпольщиков из локотской тюрьмы выводили группами по 25–27 человек — столько помещалось у заранее выкопанного рва. По воспоминаниям выживших свидетелей, собранным брянскими следователями в 1970-е годы (материалы дела опубликованы в книге журналиста Дмитрия Жукова и Ивана Ковтуна «РОНА. Армия Каминского», 2009), процедура была отработана до автомата: заключённых ставили у рва, Антонина садилась за пулемёт и давала длинную очередь.
После расстрела она спускалась в ров и добивала раненых из пистолета. По многочисленным свидетельствам, она забирала у убитых одежду — особенно ту, что получше, — и потом носила её сама либо обменивала.
Точное число её жертв до сих пор неизвестно. В материалах следствия 1970-х годов фигурирует цифра около 1500 человек — но это лишь те случаи, которые удалось задокументировать. Сама Антонина на следствии говорила, что не помнит, скольких расстреляла, — счёт давно потеряла.
Бегство и новая жизнь
Летом 1943 года, когда Красная армия начала наступление на Брянщине, локотская администрация эвакуировалась вместе с отступающими немцами. Каминский с большей частью РОНА ушёл сначала в Белоруссию, затем в Польшу, где его бригада печально прославилась зверствами при подавлении Варшавского восстания. Антонина, по её собственному признанию, бежала из Локтя в одиночку — переоделась медсестрой, оторвалась от своих «коллег» и направилась на запад.
В 1945 году она оказалась в советском военном госпитале на территории Германии — устроилась туда санитаркой, скрыв своё локотское прошлое. Там же она познакомилась с сержантом Виктором Гинзбургом, фронтовиком, награждённым орденами. Они поженились. Она взяла его фамилию.
После демобилизации супруги Гинзбург переехали в город Лепель Витебской области Белоруссии. Антонина устроилась на работу в швейный цех, родила двух дочерей, стала образцовой советской работницей. Её фотографии висели на доске почёта, её ставили в пример, она выступала перед школьниками с рассказами о войне — разумеется, в роли героической медсестры.
Так прошло более тридцати лет.
Долгие поиски
Розыск Антонины Макаровой начался ещё в годы войны. После освобождения Брянщины советские следователи допросили десятки свидетелей и узнали о женщине-палаче с пулемётом. Имя — Антонина, отчество — Макаровна, возраст и приметы были известны. Но фамилия — нет. Свидетели звали её просто «Тонька-пулемётчица».
Историк советских спецслужб Никита Петров в работах для «Мемориала» (внесён в реестр иностранных агентов в РФ) указывал, что розыскное дело «Садистки» — так оно было названо — было одним из самых длинных в практике послевоенного КГБ. Десятилетиями оперативники проверяли всех Антонин Макаровых соответствующего возраста — а их в Советском Союзе оказались тысячи. Каждую кандидатуру отрабатывали, исключали, шли дальше.
Проблема была в том, что после замужества Антонина сменила фамилию на Гинзбург — фамилию мужа-еврея, фронтовика, орденоносца. И это совершенно сбило поиск с курса: проверяющие искали Парфёнову или Макарову, а не Гинзбург. Кроме того, в её биографии, представленной в анкетах, был аккуратно вставлен ложный период 1941–1945 годов — служба санитаркой в действующей армии. Документы об этом были оформлены ещё в Германии в 1945-м.
Случайная развязка.
Развязка наступила в 1976 году — и совершенно случайно. Брат Антонины — Парфёнов — оформлял документы для выезда за границу. В анкете он указал родную сестру: Антонина Макаровна Парфёнова, в замужестве Гинзбург, проживает в Лепеле. Анкета попала в поле зрения сотрудника КГБ, который проверял списки лиц, ходатайствующих о выезде. Фамилия Парфёнова, имя и отчество, год рождения совпали с разыскиваемой «Тонькой-пулемётчицей».
Началась оперативная проверка. В Лепель тайно направили нескольких выживших свидетелей расстрелов — бывших узниц локотской тюрьмы, которым удалось избежать смерти. Опознание проводилось по всем правилам: Антонину Гинзбург снимали на скрытую камеру в магазине, на улице, на рабочем месте. Свидетели опознали её уверенно — несмотря на прошедшие тридцать с лишним лет.
В сентябре 1978 года Антонина Макаровна Гинзбург была арестована. Подробности оперативной работы по делу описаны в исследовании журналиста Захара Артемьева «Палачи и каратели» (2015), основанном на материалах архива ФСБ.
Следствие, суд, приговор
На допросах Антонина призналась практически сразу. Она не отрицала ничего — рассказывала о работе пулемётчицы спокойно, деловито, без видимого раскаяния. По воспоминаниям следователей (приводятся в работе историка Дмитрия Жукова), её больше всего волновало, что́ скажет о ней муж. Виктор Гинзбург, узнав правду о жене, был раздавлен. Он отказался её видеть. Дочери — тоже. Семья распалась мгновенно.
Суд проходил в Брянске в ноябре 1978 года. На процесс были вызваны несколько десятков свидетелей. Антонина подтвердила свою вину. В качестве смягчающего обстоятельства её защита указывала на возможное психическое расстройство — но медицинская экспертиза признала её вменяемой как на момент совершения преступлений, так и на момент суда.
Приговор — высшая мера наказания. Антонина Макаровна Гинзбург подала прошение о помиловании в Президиум Верховного Совета СССР. Прошение было отклонено. 11 августа 1979 года приговор был приведён в исполнение.
