Смертельный конвейер Локотской республики
В 1942 году в селе Локоть (ныне Брянская область) оружейники поставили к пулемету 22-летнюю девушку Антонину. Её работа была простой: строить узников лицом к яме и косить очередями, «пока не падают все». Полицаям не нравилось возиться с казнями, девушка же соглашалась быстро. За каждый расстрел ей платили 30 немецких марок, кормили обедом и давали комнату. Она хладнокровно снимала с убитых одежду и могла прийти в камеру примерить вещи заранее.
На счету Тоньки от 1500 жертв: партизаны, их семьи, старики, беременные женщины, дети.
Идеальная жизнь (и супруг-герой)
Антонина мастерски замела следы. В конце войны, смешавшись с беженцами, она оказалась в Кёнигсберге. Там, прикинувшись санитаркой, устроилась в военный госпиталь, где познакомилась с молодым офицером-фронтовиком по фамилии Гинзбург.
Для фронтовика, чью семью евреев уничтожили нацисты в гетто, его избранница была идеалом: медицинская сестра, пережившая ужасы войны. Они поженились и переехали в тихий белорусский Лепель.
Заслуженный работник и лектор патриотизма
Замужняя Антонина Гинзбург стала образцовой советской гражданкой. Она родила двух дочерей и устроилась работать на швейную фабрику контролером качества. Её фото висело на Доске почёта. Она даже выступала перед пионерами как ветеран, рассказывая о подвигах санинструктора и призывая любить Родину. Её муж, прошедший войну, гордился женой.
Кошмарным сном казалась лишь одна деталь: настоящую Антонину Макарову (тогда еще носившую фамилию Гинзбург) КГБ искал более 30 лет. Следствие заходило в тупик из-за ошибки в документах. В 1965-м дело и вовсе закрыли из-за фальшивой бумаги о том, что палач расстреляна немцами за венерическую болезнь. Следователи даже проверили 250 женщин с анкетными данными «Антонина Макаровна Макарова», но это была не она.
Роковая анкета и конец комедии
В 1977 году муж решил перевезти семью за границу. При оформлении документов офицер потребовал от Виктора назвать девичью фамилию супруги. Он честно ответил: Макарова. Сотрудник КГБ насторожился: ведь палач из Локтя тоже была Макаровой.
Антонину вызвали в военкомат для проверки «ветеранского» стажа. Контрразведчики стали задавать вопросы о войне, где она якобы служила санитаркой. Пенсионерка запуталась: она не могла вспомнить, кто командовал её батальоном, и названия частей.
Осенью 1978 года бывшим свидетелям казней показали фотографию женщины, курящей на лавочке в Лепеле. Те сразу опознали в ней палача. КГБ вынес приговор: высшая мера наказания — расстрел.
Последний монолог: «Война же была...»
На суде пенсионерка оправдывалась с поразительной искренностью. Она просила суд о помиловании: «У меня глаза больные, мне операция нужна». Суд выслушал прошения и отклонил их.
Палача расстреляли 11 августа 1979 года. Она стала единственной женщиной, казнённой в СССР за пособничество нацистам, и последней, кому был вынесен такой приговор.
Муж Виктор, узнав правду, поседел за одну ночь. Он забрал дочерей, и семья бесследно исчезла из Лепеля. Девушки, выросшие с матерью, которую считали героиней войны, больше никогда не возвращались в родной город. Сегодня они живут под чужими именами, стараясь забыть, чья кровь течет в их жилах.
