Во все времена тело покойного либо кремировали, либо предавали земле. В России до прихода советской власти кремация была редкостью — церковь её не одобряла, и даже в случае сожжения рекомендовала прах предать земле. Кремировали только в санитарных целях — например, при эпидемиях чумы.
Всё изменилось в 1920-е годы. Большевики повели решительную борьбу с религией. В 1925 году возник Союз воинствующих безбожников во главе со старым коммунистом Емельяном Ярославским. Они высмеивали церковные обряды, в том числе похороны, и заменяли религиозные праздники на советские.
Партийное поручение
В 1927 году появилось Всероссийское кремационное общество. Оно пропагандировало трупосожжение как лучший способ похорон, разрабатывало проекты крематориев и готовило кадры. Главным коммунистам страны — Сталину, Калинину и другим — выдали членские билеты с первыми номерами. Они должны были подавать пример. (Ни Сталин, ни Молотов, ни Калинин после смерти кремированы не были.)
Очень нравилась идея кремации и Льву Троцкому. Он вслед за Лениным одобрил этот способ и даже издал декрет о его предпочтительности, хотя сам так и не был сожжён.
Замысел вождей был прост: настоящий коммунист обязан отринуть религиозные атавизмы прошлого. Похороны с попами и могилами — это пережиток капитализма. Кремация — это будущее.
Пропаганда
Однако народ не спешил сжигать своих мёртвых. Тогда в дело пошла пропаганда. Одесский журналист Д. Маллори писал: «Крематорий — это зияющая брешь в китайской стене народного невежества и суеверия, на которых спекулировали попы». Он утверждал, что кремация покончит с мощами и чудесами, упростит похороны и сэкономит землю.
«А когда умрём, — писал он, — пусть отвезут нас в крематорий, чтобы, вместо заражённой кладбищами земли, всюду разлилась трепещущая радостью и молодой свежестью жизнь!»
В общем, одни плюсы. Кроме одного «но».
Пекло в храме
Первый массовый крематорий в Москве открыли в Донском монастыре — назло попам, в закрытом храме преподобного Серафима Саровского. Но сжигали там вовсе не «настоящих коммунистов». В немецких печах «Топф» сжигали расстрелянных «врагов народа» — жертв Большого террора. Там же был сожжён и сам автор кремационной оды Д. Маллори, расстрелянный в 1937 году.
В этом же крематории сожгли: наркома Ежова, Горького, Маяковского, Чкалова, маршала Тухачевского. Позже — Жукова, Гагарина.
Не норма
В Москве на несколько лет кремация вошла в моду. Но в 1930-е высшее руководство переключилось на другие задачи. А во время Великой Отечественной войны Сталин пошёл на уступки церкви. Союз воинствующих безбожников сошёл на нет, а в 1947 году его закрыли официально.
Атеистическая пропаганда продолжалась, но агрессивные нападки на религию прекратились. Оставили в покое и древний способ хоронить людей: ни к чему раздражать народ, который и так уже отучили от крещения, постов и рождественских служб.
Как пишет историк Е. И. Уфимцева, «практики атеистической социализации» вполне заменили прежние модели духовного развития. Даже советских вождей после Сталина хоронили уже в могилах.
Кремация перестала быть идеологическим выбором. Она стала просто одним из доступных вариантов похорон — там, где сложнее и дороже найти место на кладбище. Прежде всего, в Москве и Петербурге. Сегодня сжигают чаще всего не ради идеи, а ради экономии места. И это, пожалуй, единственный прагматичный итог той грандиозной затеи — превратить погребальный обряд в революционный жест.
