В календаре двенадцать месяцев, а зарплат в хорошем году выходило тринадцать. Последняя приходила под Новый год или сразу после, и её ждали, как в детстве ждут подарка: с неё покупали холодильник, на неё ехали в отпуск, её копили на «Жигули». Ради неё не увольнялись в ноябре, даже если начальник цеха был невыносим. Советский человек знал, что такое «лишить тринадцатой», лучше, чем что такое «выговор с занесением». И почти никто не задумывался, что это за деньги, откуда они берутся и почему появились именно тогда, когда появились.
Наградные к Рождеству
Идея заплатить работнику лишний раз в конце года старше советской власти. В дореволюционной торговле приказчики получали от хозяина «наградные» — к Рождеству, реже к Пасхе. Размер зависел от прибыли и от настроения купца, никакого закона не было, но обычай держался крепко: приказчик, которому не дали наградных, понимал, что его хотят выжить. В ту же логику укладывалась и «тринадцатая» на железных дорогах и в банках, где служащим выдавали годовую премию из прибылей.
Советская власть обычай отменила вместе с хозяевами, но в конце 1940-х вернула — точечно, там, где горели кадры. В угольной промышленности, металлургии, на железных дорогах ввели «единовременное вознаграждение за выслугу лет»: раз в год, за непрерывный стаж на одном предприятии. Это была не премия за результат, а плата за то, что человек не ушёл. Шахтёр, проработавший на шахте десять лет, получал больше того, кто пришёл год назад, при одинаковой выработке.
Всеобщей тринадцатая зарплата стала только через двадцать лет, и причина была не в заботе о работнике.
Реформа Косыгина
В сентябре 1965 года пленум ЦК КПСС одобрил экономическую реформу, которую по имени председателя Совмина называют косыгинской. 4 октября вышло постановление ЦК и Совета министров «Об улучшении планирования и усилении экономического стимулирования промышленного производства». Суть реформы сводилась к простому: предприятию оставляли часть прибыли, и оно могло распоряжаться ею само.
Из этой прибыли формировались три фонда: фонд развития производства, фонд социально-культурных мероприятий и жилищного строительства и фонд материального поощрения. Третий и породил тринадцатую зарплату. Из него платили премии за выполнение плана, а в конце года — «вознаграждение по итогам годовой работы предприятия». Чем лучше завод отработал год, чем выше реализация и рентабельность, тем больше фонд, тем больше делёж.
Формально это была коллективная премия за коллективный результат: завод заработал — все получили. На практике размер зависел от двух вещей — оклада и непрерывного стажа на этом предприятии. Вознаграждение исчисляли в долях месячного заработка, и у человека со стажем в десять лет доля была заметно больше, чем у новичка. В типовых положениях проработавшие меньше года вознаграждения не получали вовсе. Выходило примерно месячное жалованье — отсюда и народное название.
В 1971 году норму закрепили в Кодексе законов о труде РСФСР. Статья 84 гласила, что вознаграждение по итогам годовой работы выплачивается сверх обычной оплаты труда из фонда материального поощрения, а его размер определяется «с учётом результатов труда работника и продолжительности его непрерывного стажа работы на данном предприятии». Порядок устанавливала администрация совместно с профсоюзным комитетом.
Два последних слова — «данном предприятии» — и были главным смыслом.
Кнут, замаскированный под пряник
У советской промышленности 1960-х была болезнь, о которой писали в каждом экономическом журнале: текучесть кадров. Рабочие переходили с завода на завод из-за рубля разницы, из-за общежития, из-за ссоры с мастером. Увольняться по собственному желанию никто не запрещал, трудовую книжку выдавали, завод через дорогу брал. На заводах это называли «летунами», и бороться с ними административно не получалось.
Тринадцатая зарплата стала экономическим ошейником. Уволился в сентябре — потерял годовое вознаграждение целиком, потому что на момент выплаты ты уже не работник предприятия. Перешёл на соседний завод — начинаешь стаж с нуля и первый год не получаешь ничего. В положениях многих предприятий прямо записывали, что уволившимся по собственному желанию до конца года вознаграждение не выплачивается. Исключения делали для призыва в армию, выхода на пенсию, перевода по решению вышестоящих органов.
Отсюда и терпение. Невыносимого начальника можно было вынести до января, а в январе, получив деньги, уйти. Многие так и делали — кадровики знали, что пик увольнений приходится на первый квартал. Но многие, получив деньги, оставались ещё на год: стаж-то рос, и доля росла.
Второй рычаг — лишение. Положения давали администрации право снижать или снимать вознаграждение за нарушения трудовой дисциплины. Прогул, появление на работе в нетрезвом виде, брак по вине работника, а на иных предприятиях и опоздание — всё это стоило денег, причём не копеек из текущей зарплаты, а сразу месячного заработка. «Лишить тринадцатой» было самым весомым наказанием, какое начальник цеха мог применить без суда и товарищеского суда. Профком, который формально должен был его согласовать, спорил редко.
Сколько это было
Средняя зарплата рабочих и служащих в СССР, по данным сборников «Народное хозяйство СССР», составляла в 1970 году 122 рубля, в 1980-м — 169, в 1985-м — 190. Тринадцатая на хорошем предприятии приближалась к этой сумме, на среднем — составляла половину или две трети, на плохом её могло не быть вовсе: фонд материального поощрения зависел от выполнения плана, и завод, план проваливший, фонда не имел.
Отсюда огромный разброс. Оборонный завод, работавший с устойчивым заказом, платил щедро и стабильно. Текстильная фабрика, у которой план срывался из-за недопоставок сырья, могла годами выдавать по тридцать рублей. Инженер и рабочий одного завода получали разные суммы при одинаковом стаже — исчисление шло от оклада. Поэтому фраза «у нас тринадцатая — как вторая зарплата» была одновременно и хвастовством, и информацией о месте работы.
Сама реформа Косыгина выдохлась к началу 1970-х: хозрасчёт свернули, фонды урезали, плановые показатели вернули в прежнем количестве. Но тринадцатая зарплата пережила реформу, которая её породила, и стала частью советского быта наравне с профсоюзной путёвкой и очередью на квартиру. Постановление 1979 года о совершенствовании хозяйственного механизма ещё раз подтвердило её, и до конца Союза она выплачивалась везде, где был фонд материального поощрения.
Не только советское изобретение
Советский Союз здесь шёл в ногу с миром, хотя и по своим причинам. В Италии «тринадцатая» — tredicesima — появилась в 1930-е для служащих и стала всеобщей в 1960 году по коллективному договору. В Бразилии décimo terceiro salário ввёл закон 1962 года, и он действует до сих пор: каждый работник к Рождеству получает дополнительный оклад. В Аргентине это aguinaldo, в Испании — pagas extraordinarias, в Германии — Weihnachtsgeld, рождественские деньги.
Разница в одном. В Латинской Америке и Южной Европе тринадцатая зарплата — обязанность работодателя, прописанная в законе, и работник может требовать её через суд. В СССР она была правом предприятия и зависела от того, как сработал коллектив. Это принципиально: советская тринадцатая премировала не человека, а завод, и человек получал свою долю, лишь оставаясь частью завода.
Что от неё осталось
КЗоТ РСФСР со статьёй 84 действовал до 1 февраля 2002 года. Пришедший ему на смену Трудовой кодекс о вознаграждении по итогам года не говорит ничего. Есть статья 191 — о поощрениях за труд, которые работодатель вправе установить, а вправе и не устанавливать. Тринадцатая зарплата из нормы превратилась в элемент корпоративной культуры: в госкорпорациях, крупных банках, на предприятиях с советской преемственностью она сохранилась под именем «годовой премии», а в большей части частного сектора её нет и не было.
Но слово осталось. Его понимают и те, кто получал эти деньги в 1975 году, и те, кто родился после 1991-го. Потому что за словом стоит не бухгалтерская проводка, а состояние: год прожит, план выполнен, с начальником не поссорился — и можно купить холодильник. Косыгинская реформа ушла в учебники, а её побочный продукт — в язык.
