Обычно мы знаем Сталина таким, каким он вошел в историю: «отец народов», вождь, человек с трубкой и тяжелым взглядом. Но до того как стать генсеком, он был просто Кобой — молодым, страстным, небогатым революционером, который коротал время в ссылке и влюблялся в гимназисток. Одной из таких влюбленностей стала Пелагея Ануфриева — девушка, которую полицейские агенты прозвали «Нарядной», а сам Иосиф Джугашвили называл «чудаком».
Как ссыльный Коба встретил дочь богатого крестьянина
Между 1909 и 1911 годами Сталин дважды оказывался в Вологодской губернии. Ссылка была не самой суровой: он мог переписываться, принимать гостей и даже влюбляться. В Тотьме, небольшом городке, где отбывал наказание, он познакомился с 23-летней Пелагеей Ануфриевой — дочерью зажиточного крестьянина из Сольвычегодска, учившейся в местной гимназии .
Девушка приезжала в гости к общему знакомому — ссыльному Петру Чижикову. Там ее и увидел Коба. Полицейские агенты, не спускавшие глаз с поднадзорного, тут же зафиксировали новую знакомую. В донесениях сохранилось подробное описание внешности Ануфриевой: средний рост, темные густые волосы, хорошая фигура. Но главное — одежда: «черный полусак, черная юбка, модная спереди, красная сзади, шляпа с черной отделкой» .За яркий наряд шпики прозвали ее «Нарядной» .
«Чудак Иосиф» и его Поля
Роман развивался стремительно. Историк Николай Зенькович в книге «Тайны уходящего века» приводит данные, что только за несколько месяцев агенты составили более тридцати донесений о встречах Сталина и Ануфриевой . Шпики фиксировали каждый шаг: где гуляли, где обедали, сколько времени проводили наедине в квартире, которую снимала Поля в Вологде.
Характер отношений выдают детали. Коба называл ее Полей (ласково, по-домашнему). Она его — «чудаком Иосифом» . Британский историк Саймон Себаг-Монтефиоре в книге «Молодой Сталин» пишет, что прозвище родилось не случайно: даже в трудные минуты Джугашвили умел шутить, сохранять легкость, чем и подкупал девушку .
Сталин не скрывал от нее, что в Петербурге его ждет другая — Надежда Аллилуева, будущая жена. Однажды, уже после ареста в столице, он напишет Поле: «Вы знаете, что я приехал жениться (в Петербург), а попал в тюрьму» .
Прощальные подарки
Расставание было неизбежным. Сталина отправляли дальше по этапу. Перед разлукой они обменялись подарками, которые позже попали в поле зрения историков и даже стали экспонатами, описанными в сборнике «Сталин. 1878–1953. Главные документы» .
Поля хотела отдать ему свой нательный крестик. Коба не взял — сказался атеист-революционер. Но цепочку от крестика оставил и носил потом как брелок .
Он подарил ей книгу «Очерки западноевропейской литературы» с дарственной надписью: «Умной, скверной Поле от чудака Иосифа» .
Эта фраза — ключ к их отношениям. «Умной» — понятно, ценил интеллект. «Скверной» — скорее шутливое, возможно, за характер или какие-то проделки. «Чудак Иосиф» — как она его называла. Надпись сохранилась, и сегодня это один из немногих документальных следов их романа.
После расставания: письма и судьба
Они продолжали переписываться какое-то время. Последнее письмо пришло в 1913 году, когда Сталина снова арестовали и отправили в куда более суровую ссылку — в Туруханский край. Связь прервалась навсегда .
Но история на этом не закончилась. Пелагея Ануфриева вышла замуж за механика Николая Фомина, родила сына Валерия и дочь Галину . Жила обычной жизнью советской женщины. Но в 1930-е годы, когда репрессии добрались до ее семьи, она вспомнила о старом знакомом.
Отец и братья Пелагеи были раскулачены и сосланы в Сибирь. В 1937 году арестовали мужа — правда, быстро отпустили. А в 1947-м Фомина снова взяли, и на этот раз дали 10 лет лагерей .
И вот тогда, по данным исследователя Владимира Аринина, Пелагея написала Сталину письмо. Она не просила за себя или за мужа — просила за сына Валерия, студента Ленинградского железнодорожного института, которого лишили стипендии как «сына врага народа». Стипендию сохранили.
Сама Пелагея Ануфриева репрессий избежала. Она пережила Сталина на два года и умерла в 1955-м .
Роман с Полей — лишь эпизод в биографии молодого Джугашвили. Но этот эпизод показывает его живым человеком: способным на нежность, на шутку, на привязанность. И одновременно — уже тогда жестким: он не взял крестик, он уехал к другой, он строил свою судьбу, не оглядываясь на чувства.
И все же через десятилетия, когда власть вождя стала абсолютной, он вспомнил «умную, скверную Полю» и помог ее сыну. Мелочь? Возможно. Но в мире, где миллионы пропадали без следа, эта мелочь дорогого стоит.
