Спросите любого прохожего на Невском, в честь кого назван его город, — и в девяти случаях из десяти услышите: в честь Петра Первого, разумеется. Кто основал, тот и увековечил себя в названии. Логика железная, и тем удивительнее, что она неверна. Царь, не страдавший избытком скромности, свой главный город назвал не в свою честь. Разберемся, как так вышло, что три века подряд миллионы людей живут в городе святого — и уверены, что живут в городе императора.
День, когда у крепости появилось имя
Начнем с хронологии, потому что в ней — половина разгадки. Крепость на Заячьем острове была заложена 16 (27) мая 1703 года, и этот день мы празднуем как день рождения города. Но имени у крепости в мае еще не было — в ранних документах она фигурирует просто как «крепость» или «новая крепость». Имя появилось только 29 июня (10 июля по новому стилю) — в день святых первоверховных апостолов Петра и Павла, когда в крепости заложили деревянную церковь во имя этих апостолов. Именно тогда укрепление получило название Санкт-Питер-Бурх — «крепость Святого Петра».
Выбор даты не случаен и красноречив. Петров день был для царя личным праздником — днем его тезоименитства, именинами. Крупнейший исследователь петровской эпохи, историк Евгений Анисимов, много лет изучавший ранний Петербург, подчеркивал: крепость и выросший вокруг нее город получили имя небесного покровителя царя — апостола Петра, а вовсе не самого Петра Алексеевича. Для человека XVIII века тут не было никакой двусмысленности: «Санкт» — «святой» — намертво привязывало название к апостолу. Город, названный в честь смертного, пусть и монарха, святым быть не мог.
Показательно и то, что имя будущей столице Петр присмотрел задолго до 1703 года. Замысел назвать крепость в честь своего небесного патрона царь вынашивал еще во время Азовских походов: по свидетельствам источников, имя «Санкт-Петербург» предназначалось для крепости, которую Петр собирался строить на юге после выхода к морю. Азовская эпопея закончилась неудачей, но имя царь не выбросил — и перенес его с несостоявшегося южного форпоста на устье Невы. То есть название существовало раньше города, что окончательно снимает версию о спонтанном «самоувековечивании».
Ключи от рая на болоте
Теперь о том, почему выбор апостола Петра был для царя не просто календарным совпадением, а продуманной идеологической конструкцией. Апостол Петр в христианской традиции — ключарь: «И дам тебе ключи Царства Небесного», — говорит ему Христос в Евангелии от Матфея. На иконах и гравюрах апостол изображается с ключами, и для Петра I этот образ имел вполне земное, стратегическое измерение: город святого ключаря запирал для врагов и отпирал для России выход к Балтике. Город-ключ, город-врата — метафора читалась современниками мгновенно.
Но был и второй, более амбициозный слой. Апостол Петр — покровитель Рима, первый римский епископ. Называя новую столицу городом Святого Петра, царь выстраивал прямую параллель с Вечным городом. Исследователи петербургской культуры, начиная с классических работ семиотиков тартуско-московской школы о семиотике города, давно показали: Петербург с самого рождения мыслился как «четвертый Рим» — новый центр, перехватывающий эстафету и у Рима, и у Москвы с ее доктриной «Третьего Рима». Не случайно на гербе Петербурга, утвержденном в 1730 году, скрещены два якоря — морской и речной: композиция прозрачно отсылает к скрещенным ключам на гербе Ватикана, города того же небесного покровителя. Совпадение такого уровня в геральдике не бывает случайным.
Так что название несло двойную нагрузку: благочестивую (город святого) и имперскую (новый Рим). А то, что святой оказался тезкой основателя, было не причиной выбора, а его счастливым бонусом — царь как бы растворял себя в своем небесном покровителе, что для религиозного сознания эпохи было куда сильнее прямого самовосхваления.
Почему «бурх», а не «град»
Отдельная история — форма имени. Русский царь мог назвать город по-русски: Петроград, Петров-город, на худой конец Петрополь (эта грецизированная форма, кстати, реально употреблялась в XVIII веке — ее любили поэты, от Ломоносова до Державина). Но Петр выбрал голландско-немецкий гибрид. Первые годы название писалось как бог на душу положит: Санкт-Питер-Бурх, Санктпитербурх, Питербург — в документах петровского времени встречаются десятки вариантов написания. Ранняя форма «Питер-Бурх» — откровенно голландская, память о великом посольстве и амстердамской юности царя: по-голландски город святого Петра звучал бы как «Синт-Питерсбюрг». Лишь постепенно, к 1720-м годам, закрепилась онемеченная форма «Санкт-Петербург», которая и стала официальной.
Кстати, именно из той первой голландской версии выросло легендарное простонародное имя города — Питер. Ему больше трехсот лет, оно старше самой канонической формы названия, и в этом смысле нынешний разговорный «Питер» — не фамильярность, а самая что ни на есть историческая архаика.
1914 год: когда город действительно назвали в честь царя
А теперь главный парадокс этой истории. Город, названный в честть апостола, все-таки был однажды переименован в честь императора — только случилось это не при Петре, а через двести с лишним лет после его смерти. 18 (31) августа 1914 года, через считаные недели после начала Первой мировой войны, Николай II высочайшим указом переименовал столицу в Петроград. Формальный мотив — борьба с «немецким» звучанием: воевать с Германией из города с именем на «-бург» казалось непатриотичным.
Но лингвистически и идеологически произошла куда более глубокая подмена, на которую обращали внимание историки языка. Из названия исчезло слово «Санкт» — «святой». «Петроград» — это уже не «город Святого Петра», а просто «город Петра», и понимался он однозначно: город Петра Великого. Именно в 1914 году, а не в 1703-м, столица России впервые получила имя в честь царя. Небесный покровитель тихо покинул название, уступив место земному основателю. Характерно, что часть образованного общества переименование встретила в штыки: критики указывали как раз на утрату сакрального смысла — город лишили святого.
Дальнейшее известно: в январе 1924 года, через несколько дней после смерти Ленина, Петроград стал Ленинградом — и это переименование уже открыто закрепляло принцип «город имени вождя». А в июне 1991 года на городском референдуме чуть больше половины проголосовавших высказались за возвращение исторического имени, и 6 сентября 1991 года указом Президиума Верховного Совета РСФСР городу вернули название Санкт-Петербург. Вернули вместе со «Санктом» — то есть, строго говоря, вернули городу его святого.
Почему все забыли про апостола
Остается вопрос: как получилось, что изначальный смысл названия выветрился из массового сознания? Ответ — в самой фигуре основателя. Петр Великий настолько заслонил собой всё, к чему прикасался, что уже в XVIII веке город воспринимался прежде всего как «творенье Петра» — вспомним пушкинское «Люблю тебя, Петра творенье». У Пушкина в «Медном всаднике», заметим, город ни разу не назван по имени апостола — только через основателя. Секулярный XIX век окончательно закрепил бытовое понимание: Петербург — город Петра Первого. Переименование 1914 года лишь оформило то, что давно свершилось в головах.
Между тем сам город о своем настоящем патроне помнить не перестал. Сердце Петербурга — Петропавловская крепость с собором Петра и Павла, усыпальницей российских императоров: апостол, давший городу имя, символически принял под свое покровительство и прах его основателя. Ангел на шпиле Петропавловского собора, ставший символом города, парит именно над храмом небесного ключаря.
Так что формально ответ на вопрос из заголовка звучит неожиданно: Санкт-Петербург назван в честь галилейского рыбака Симона, которому Христос дал имя Петр — «камень». Царь Петр Алексеевич лишь одолжил городу имя своего святого. Другое дело, что сделал он это с точным расчетом: в городе Святого Петра каждый волен был видеть и город царя Петра. Этой двусмысленностью основатель распорядился гениально — и она работает до сих пор, три с лишним века спустя.
