Советский закон не запрещал судимому служить в армии. Он запрещал ему служить, пока он сидит. Всё остальное решала не статья закона, а номер команды, который военком ставил в личном деле, — и этот номер почти всегда вёл в одно место.
Что говорил закон
Закон СССР «О всеобщей воинской обязанности» 1967 года, действовавший с поправками до самого конца страны, был в этом вопросе короток. Призыву не подлежали те, против кого велось дознание или следствие, чьё дело рассматривал суд, и те, кто отбывал наказание — лишение свободы, ссылку, высылку, исправительные работы. Отбыл — вставай на учёт, призывная комиссия решит.
Ни слова о том, что бывший осуждённый не может держать оружие или служить в определённых войсках, в законе не было. Это принципиально отличало советскую норму от нынешней российской, где неснятая или непогашенная судимость за любое преступление — прямое основание не призывать человека вовсе. В СССР отсидевший за кражу или хулиганство после освобождения был таким же военнообязанным, как и его ровесник с чистой биографией. На бумаге.
Сроки давали системе запас. Призывали с восемнадцати, а тех, кого по разным причинам не призвали вовремя, закон позволял брать до двадцати семи. Парень, севший в семнадцать и вышедший в двадцать, успевал отслужить. Тот, кто получил срок в двадцать пять, чаще всего выходил уже за призывным возрастом и в армию не попадал. Практика была проста: освободился — явись в военкомат, и дальше тобой займутся на общих основаниях, которые на деле были совсем не общими.
Как работал отбор
Военкомат формировал призывников в команды по номерам, и за каждым номером стояли конкретные войска. В дело шло всё: медицинская категория, образование, знание русского языка, характеристика с места работы или учёбы, сведения из милиции. Судимость, снятая или нет, приводы, учёт в детской комнате милиции — всё это закрывало дорогу в одни команды и открывало в другие.
Внутренние войска МВД, пограничные войска КГБ, войска правительственной связи, Кремлёвский полк, ракетные войска стратегического назначения, подводный флот, воздушно-десантные войска и группы советских войск за границей — от ГДР до Монголии — людей с судимостью не брали. Логика у каждого ведомства была своя. Во внутренних войсках судимый конвоир охранял бы вчерашних сокамерников. В погранвойсках и правительственной связи действовал допуск, который не давали человеку с «пятном». За границу не выпускали никого, за чью благонадёжность нельзя было поручиться. Это не прописывалось в открытых документах, но об этом знал каждый военком.
Оставались войска, куда команды формировались по остаточному принципу. И главными среди них были военно-строительные отряды — стройбат.
Куда шли
Военно-строительные отряды появились в 1955 году и к 1980-м превратились в отдельный мир внутри вооружённых сил. Формально это были воинские части: призыв по тому же закону, те же два года, присяга, погоны. Фактически — строительные организации, где солдат получал зарплату, из которой у него вычитали за питание и обмундирование, а остаток шёл на книжку к дембелю. Значительная часть отрядов работала не на Министерство обороны, а на гражданские ведомства: Минсредмаш, Минэнерго, Минмонтажспецстрой, Минтрансстрой.
Официальной численности военных строителей Минобороны не называло. Оценки, звучавшие в печати и с трибуны съезда в конце 1980-х, превышали 300 тысяч человек — больше, чем все воздушно-десантные войска. И именно туда военкоматы направляли тех, кого не брали в другие команды: судимых, состоявших на учёте, не знавших русского языка призывников из республик Средней Азии и Закавказья, имевших ограничения по здоровью.
Судимость была не единственным билетом в стройбат, но самым верным. Оружие в военно-строительных отрядах имелось — немного, для караула, — но большинство солдат за два года брало его в руки разве что на присяге. Человека с судимостью можно было поставить к бетономешалке, но нельзя — к автомату. Так рассуждала система, и в этой логике была своя последовательность.
За стройбатом шли железнодорожные войска, дорожно-строительные части, трубопроводные войска — всё, где главным инструментом была лопата, а не оружие. Туда тоже направляли судимых, хотя и реже. В обычные мотострелковые части человек с судимостью мог попасть, но, по свидетельствам военных социологов конца 1980-х, скорее в виде исключения — когда военкомат не добирал команду и закрывал глаза на анкету.
