В каких случаях красноармейцам разрешали воевать немецким трофейным оружием

Германия напала на Советский Союз 22 июня 1941 года. Немецкое командование не планировало вести долгую кровопролитную войну и всецело полагалось на тактику блицкрига. О том, что она не сработает, военная верхушка рейха даже не задумывалась. Неожиданное нападение хорошо подготовленной армии без формального объявления войны, казалось, должно было сыграть на руку немцам. Ведь в РККА регулярно наблюдались перебои с поставками необходимого снаряжения и продуктов питания.

В хозяйстве все пригодится

Буквально с первых дней немецкие солдаты столкнулись с мужеством и стойкостью советских военных. Несмотря на ряд успешно выполненных задач немецкого командования, стало понятно — война будет затяжной. Советские граждане просто так свою территорию не отдадут.

И это при условии, что первые военные годы РККА не могла похвастаться наличием всего необходимого для победы над врагом. В самом начале войны советским солдатам не хватало оружия. Партизан же и вовсе никто не вооружал. Им приходилось довольствоваться своими собственными винтовками, охотничьими ножами и тем, что удалось унести с поля боя.

Вплоть до 1943 года процесс сбора так называемых «трофеев» носил хаотический характер. Только к середине войны в Красной Армии были созданы специальные трофейные бригады, в которые входили группы военнослужащих, занимавшиеся сбором трофеев. Собранная амуниция и вооружение отправлялись на склады, где сортировались, после чего распределялись: что-то передавали в войска, что-то утилизировали, что-то перерабатывали. Все без исключения трофейное оружие, включая советское, потерянное в бою, перевозилось в тыл на специальные базы. Там оружие приводили в порядок, после чего вновь передавали на фронт. Даже полностью исправное оружие, захваченное таким образом, обязательно должно было быть сдано на базу.

Добыча вне закона

Специальным трофейным комитетом, созданным в 1943 году, руководил маршал Советского Союза Климент Ворошилов. Такая масштабная деятельность просто не могла осуществляться без нормативно-правовых актов. 28 апреля того же года свет увидел документ  «Положение о трофейных органах, частях и учреждениях Красной Армии».

Стоит отметить, что посильную помощь трофейному комитету оказывало и мирное население. Найденные трофеи жители передавали местным органам власти под роспись. Далее власти должны были передать полученные от населения трофеи армейской трофейной команде. К этому вопросу относились серьезно — учет велся строго, а быть обвиненным в мародерстве никому не хотелось.

Могла возникнуть и такая ситуация, что солдат захотел оставить найденное оружие себе. Так сказать, минуя все бюрократические нормы. «Установить на военное время за хищение (воровство) оружия, боеприпасов, продовольствия, обмундирования, снаряжения, горючего и прочего военного имущества, совершенное складскими работниками и другими лицами, в непосредственном ведении которых постоянно или временно находилось это народное достояние <… > высшую меру наказания — расстрел с конфискацией всего личного имущества преступника», — гласило подписанное Сталиным Постановление Государственного комитета обороны от 3 марта 1942 года.

Приказ советского руководства не распространялся на диверсантов и партизан, к вооружению которых относились менее внимательно и лояльно. Также постановление не действовало после тяжелых боев, в моменты, когда подразделение было отрезано от основных частей и не имело возможности пополнить боекомплект. Закрывали глаза на нарушение приказа высшего оборонного руководящего органа страны уже «под занавес» войны.

Солдатские предпочтения

По воспоминаниям участников войны, наибольший интерес у солдат вызывали немецкие пистолеты и автоматы. Все остальные «трофеи» по значимости и близко не стояли с оружием. Была у стремления обладать трофейным немецким оружием и психологическая подоплека. Желание «брить фрицев» их же собственным оружием дорогого стоило.

Если говорить про вооружение, то особенно по душе советским солдатам пришелся немецкий автомат МР-40, который ошибочно именуют «шмайссером». Дело в том, что по мере распространения MP-40 в пехоте некоторые особенности оружия (например, наличие складного плечевого упора, отсутствие переключателя видов огня) стали вызывать нарекания. Тогда оружейник Хуго Шмайссер создал модификацию МР-41, в которой были устранены вышеперечисленные недостатки. Однако этот вариант широкого распространения не получил, выпускался недолго и на вооружение верхмата принят не был. А вот клеймо «М.Р.41, Patent Schmeisser C.G.Haenel, Suhl», имеющееся на МР-4, распространилось на остальные разновидности системы (в том числе и предшественников — MP-38 и MP-40).

«Шмайссер» со снаряженным 30-патронным магазином весил около 5 килограммов, а магазин советского ППШ, или как его называли солдаты «папаша», вмещал 72 патрона. MP-40 был более компактен (за счет откидного приклада), кроме того снаряжение его секторного магазина было намного легче, у чем дискового ППШ.

В 1943 году на вооружение советской РККА поступает пистолет-пулемет Судаева (ППС). И по массе, и по габаритам он оставил «за бортом» немецкий «шмайссер». Но с чем трудно было спорить, так это с немецким качеством. В отличие от MP-40, ППШ был «капризным товарищем». А с внедрением ППС все равно многие советские солдаты предпочитали иметь трофейный «шмайссер».

Кстати, «неровно дышали» к капризному ППШ и солдаты верхмата. В немецких полевых мастерских пулеметы Шпагина переделывали кустарными методами под свой собственный калибр патрона. Официально такое оружие называли «Maschinenpistole 717».