Разведка на «чужом» крыле
Первая и, пожалуй, самая авантюрная причина — разведка. Одинокий «Мессершмитт» в небе над советскими позициями не вызывал у немцев подозрений. Силуэт знакомый, машина своя — кому придёт в голову, что за штурвалом сидит советский лётчик? Именно на этом расчёте строил свои вылеты командир 152-го гвардейского авиаполка Василий Меркушев. Его история описана в мемуарах лётчика Сергея Луганского «На глубоких виражах», где Меркушев по понятным причинам фигурирует под вымышленной фамилией Телегин — он был в плену и отсидел за это срок, и автор не хотел лишний раз подставлять товарища.
Меркушев на трофейном «мессере» раз за разом уходил вглубь немецкой обороны. Немцы, видя знакомый силуэт, не обращали на него внимания — и он привозил бесценные разведданные о колоннах техники и боевых позициях. Но главная угроза исходила не от врага, а от своих. Для советских зенитчиков и истребителей одинокий «Мессершмитт» был желанной целью. Командованию приходилось издавать специальные приказы, предупреждая, что в воздухе работает «свой» разведчик на вражеской машине. Эта игра закончилась предсказуемо: немцы рано или поздно поняли, что над ними летает не их пилот. Меркушева подбили, он чудом дотянул до своих — и был жестоко избит советскими пехотинцами, принявшими его за врага. Лётчики его полка едва отбили командира у разъярённых бойцов.
Был и другой пример — лётчик Илья Пронин, летавший в разведку на трофейном немецком биплане «Арадо Ar-68». За блестяще проведённый полёт и сделанные снимки он был удостоен ордена. Но такие случаи оставались единичными. Цена ошибки была слишком высока: «немца» запросто могли сбить свои же, а раскрывать секретность этих полётов было слишком опасно.
Побег на крыле врага
Вторая причина, по которой советские лётчики оказывались за штурвалом немецких самолётов, была куда драматичнее. Это был побег из плена — отчаянная попытка вырваться на свободу, когда все другие пути уже отрезаны. Самая знаменитая история такого рода — подвиг Михаила Девятаева. В феврале 1945 года он с группой заключённых угнал с секретного аэродрома на острове Узедом новейший бомбардировщик «Хейнкель He 111». Девятаев был лётчиком-истребителем, бомбардировщики «Хейнкель» ему были незнакомы — но он по памяти восстановил алгоритм действий, наблюдая за немцами.
Этот побег имел колоссальное значение. Девятаев не только спас жизни товарищей, но и доставил советской разведке образец новейшей техники — самолёт, на котором немцы испытывали ракеты «Фау». Но угоняли немецкие самолёты и до Девятаева. В 1942 году с немецкого аэродрома в районе Орла штурман Г. Е. Лосунов и бортрадист А. П. Симоненко при помощи местных подпольщиков угнали немецкий бомбардировщик и вернулись к своим. А в августе 1943 года прославленный лётчик Султан Амет-Хан вместе со своим ведомым сумел пленить экипаж немецкого разведывательного самолёта «Шторх» — правда, это был уже не угон, а захват.
Испытания трофеев: работа для профессионалов
Третья, самая рутинная и вместе с тем самая системная причина — испытания захваченной техники. Этим занимались не строевые лётчики, а специалисты Научно-исследовательского института ВВС. Их задача была не воевать на «мессерах», а разобраться, чем эти машины сильны и чем слабы. Трофейные Bf 109 и Fw 190 проходили через руки испытателей регулярно — особенно после Сталинграда, где в руки советского командования попали десятки «мессершмиттов».
Самый яркий пример такого испытателя — Пётр Стефановский, который в годы войны проводил сравнительные испытания отечественных истребителей Як, МиГ, Ла, а также трофейных немецких самолётов ФВ-190 и Ме-109. Он вылетал на фронты для инструктирования строевых лётчиков по особенностям боевых характеристик советских и немецких машин. Именно благодаря работе таких людей наши пилоты получали точные рекомендации: на каких скоростях «мессер» теряет преимущество, где у него слепые зоны, как против него строить манёвр.
Более того, по свидетельствам, на трофейных «Мессершмиттах» летал и сам Александр Покрышкин — не для разведки и не для испытаний в чистом виде, а для разработки приёмов воздушного боя. Освоив вражескую машину, он мог на практике оценить её сильные и слабые стороны и передать этот опыт своим лётчикам.
Учебные и вспомогательные машины
После того как лучшие экземпляры проходили испытания в НИИ ВВС, часть трофейных самолётов передавалась в строевые части — но не для боевых вылетов, а для учебных целей. Немецкие истребители изредка использовались как учебные или разведывательные машины. Один из таких «мессеров» разбился в Кольцово под Екатеринбургом во время учебного полёта — трофейную технику испытывали, и она не прощала ошибок.
В погранвойсках МВД СССР в послевоенные годы эксплуатировались немецкие транспортные самолёты — лёгкий «Зибель Si-204» и «Арадо». А в гражданской авиации некоторое время летали трофейные Junkers Ju 52 — в Новосибирске в 1943–1950 годах эксплуатировалось четыре таких машины. Это были уже не боевые трофеи, а рабочие лошадки, доставшиеся Советскому Союзу по праву победителя.
Почему это не стало массовым явлением
Если коротко ответить на вопрос, вынесенный в заголовок, — советские лётчики летали на немецких самолётах в трёх основных случаях: для разведки, для побега из плена и для испытаний трофеев. Каждый из этих случаев был сопряжён с огромным риском. Разведчик на «мессере» мог быть сбит своими же в любую секунду. Беглец из плена рисковал не только жизнью, но и тем, что после возвращения его могли обвинить в сотрудничестве с врагом — Меркушев, например, за плен отсидел срок. Испытатель работал с машиной, которая могла подвести в любой момент, и это тоже не было теоретическим риском.
Массовым это явление не стало по простой причине: немецкие самолёты требовали совершенно иной техники пилотирования, иной приборной логики, иных навыков. Советский лётчик, привыкший к «Яку» или «Ла», садясь в кабину «Мессершмитта», оказывался в незнакомом мире. Немецкие машины были строже в управлении, особенно на взлёте и посадке, и ошибка могла стоить жизни. Именно поэтому даже трофейные «мессеры» чаще перегоняли самые опытные лётчики — а не рядовые пилоты.
История полётов советских лётчиков на немецких самолётах — это не история бравады. Это история людей, которые оказались в отчаянных обстоятельствах и использовали всё, что попалось под руку, чтобы выполнить задачу или выжить. Фильм «В бой идут одни старики» показал нам красивую сказку — но за ней стоит куда более суровая правда, в которой каждый полёт на чужой машине был шагом по лезвию. И тем ценнее то, что кто-то из этих шагов в итоге помог приблизить Победу.
