Валентин Пургин: единственный мошенник, который обманом получил звание Герой Советского Союза
Настоящее имя: Владимир Голубенко
Валентин Петрович Пургин — это имя, под которым авантюрист вошел в историю. На самом деле его звали Владимир Голубенко. Родился он в 1914 году на Урале в рабочей семье. Отец погиб, когда мальчик был еще ребенком, воспитывала его мать. По некоторым данным, она сама промышляла мошенничеством и привила сыну любовь к легкой наживе.
В 19 лет Голубенко впервые попал в колонию — за кражу кошелька в трамвае. Его, как пролетария, освободили досрочно. Но на свободе он пробыл недолго. В 1937 году его снова осудили — на этот раз за подделку государственных бумаг и мошенничество, приговорив к пяти годам лишения свободы в Дмитровском исправительно-трудовом лагере.
Оттуда Голубенко сбежал. В поезде он украл у случайного попутчика паспорт на имя Валентина Петровича Пургина, переклеил фотографию — и обрел новую личность.
Новая жизнь: от «Путёвки» до «Комсомолки»
Теперь уже Валентин Пургин решил не прятаться, а строить карьеру. В Свердловске он подделал справку об окончании Военно-транспортной академии и устроился корреспондентом в местную газету «Путёвка». Талант и наглость помогли ему так преуспеть, что в 1939 году с рекомендацией от начальства он перевелся в Москву, в легендарный «Гудок» — издание, где в свое время работали Булгаков, Зощенко и Ильф с Петровым.
В столице Пургин развернулся по-крупному. Он устроил свою мать уборщицей в здании Президиума Верховного Совета. Та по ночам воровала из кабинетов ордена и наградные книжки. Этим «ресурсом» Голубенко распорядился гениально — оформил на себя орден Красной Звезды.
С этим багажом он пришел в «Комсомольскую правду». Опыт работы и сверкающая на груди награда открыли ему дорогу — он стал заместителем заведующего военным отделом главной молодежной газеты страны. В редакции Пургин создавал вокруг себя ореол таинственности и намекал, что каким-то образом связан с НКВД.
Подвиг, которого не было
В начале 1940 года Пургин решил, что ему нужна звезда Героя. Он придумал себе подвиг. Якобы во время советско-финской войны он, находясь на передовой, спас знамя части и вынес с поля боя раненого командира. На самом деле он даже не покидал Москву — кутил и наслаждался жизнью.
В марте 1940 года в Народный комиссариат Военно-Морского Флота поступил наградной лист на бланке 39-й дивизии особого назначения, заверенный печатью и подписями командования воинской части. Все это было подделано. Подписи — фальшивые, печать — краденая. Но в наградном отделе царили беспорядок и небрежность. Документы приняли, проверять не стали.
21 апреля 1940 года Президиум Верховного Совета СССР подписал указ о присвоении Валентину Петровичу Пургину звания Героя Советского Союза. В «Комсомольской правде» появилась статья, прославляющая подвиги их сотрудника.
Разоблачение и финал
Статья в «Комсомолке» стала роковой. Свердловские следователи, которым было известно о судимостях Голубенко, увидели материал о героизме дважды судимого мошенника. Они доложили куда следует. Проверка не заняла много времени.
Пургина арестовали. Следствие быстро установило, что никаких подвигов он не совершал, на фронте не был, все документы — подделка. 20 июля 1940 года новым указом Президиума Верховного Совета СССР звание Героя было отменено.
5 ноября 1940 года Валентин Пургин, он же Владимир Голубенко, был расстрелян по приговору суда. Ему было 26 лет.
Уникальность случая
Это единственный за всю историю СССР случай, когда мошенник обманным путем добился официального присвоения звания Героя Советского Союза. И первый из Героев, лишенный этого звания.
Парадокс в том, что его орденская книжка и медаль «Золотая Звезда» были подлинными. Государственная наградная система, выстроенная на бюрократических процедурах, дала сбой — и перед нами уникальный исторический курьез.
Мошенник, дважды судимый за кражи и подлоги, бежавший из лагеря, стал заместителем редактора военного отдела «Комсомольской правды», вступил в партию, женился на коллеге, получил высшую награду страны — и был расстрелян за то, что не смог вовремя остановиться. Его история — не просто анекдот из жизни советской бюрократии. Это предостережение: любая система, как бы строга она ни была, уязвима перед человеческой наглостью и изобретательностью.
