От Смольного до окопов: как баронесса искала смерти
Софья Николаевна де Боде родилась в 1897 году в семье, где военная жилка была наследственной. Её отец, генерал-лейтенант Николай де Боде, успел повоевать с японцами, немцами, а позже стал главным военным представителем Деникина в Крыму. Казалось бы, баронессе прямая дорога в светские гостиные. В 1913 году она окончила Смольный институт благородных девиц — и вместо балов укатила к отцу на фронт Первой мировой.
Восемь месяцев в разведке, падение с лошади, сломанная нога — и приказ генерала отправить дочь подальше от передовой. Но Софью это только раззадорило. Едва зажила кость, она записалась в Московский женский батальон смерти. Тогда Временное правительство создавало такие подразделения, чтобы стыдить дезертиров: мол, смотрите, женщины воюют, а вы прячетесь. Софья пошла дальше: оказалась в числе 25 женщин, допущенных к ускоренному курсу прапорщиков.
В октябре 1917 года она уже командовала отрядом юнкеров в Москве. В тех боях её снова ранили в ногу. Юнкеров расстреляли большевики, а де Боде чудом осталась жива. Пряталась по чужим углам, пока не созрел план побега на Дон, к Корнилову. С незажившей раной, одна, без попутчиков — она добралась до места, где собиралась новая армия.
Ледяной поход и каменное лицо
В Добровольческой армии Софья стала легендой уже потому, что была единственной женщиной в седле. Первопоходники запоминали её надолго. «Она была молода и хороша собой, в военном мундире походила на стройного мальчика», — писал Николай Львов. Но за этой почти идиллической картинкой скрывалось нечто жуткое.
Очевидцы вспоминали, как баронесса врубалась в толпу пленных красноармейцев и, не слезая с коня, хладнокровно убивала одного за другим. Лицо её при этом оставалось спокойным, даже каменным. За эту ледяную жестокость её и прозвали валькирией — в честь скандинавских дев-воительниц, парящих над полем боя и решающих судьбы павших.
Но храбрость её была абсолютной. Историк Сергей Волков приводит случай под Ростовом, когда отряд белых оказался в окружении. Софью ранило в руку, она отстала, чтобы перевязать рану. А когда закончила, увидела, что свои уходят, бросив её. Девушка вскочила и разразилась такой отборной бранью в адрес отступающих, что те замерли. Какими именно словами крыла баронесса однополчан, история умалчивает, но эффект был молниеносным. Полковник, командовавший отрядом, рявкнул: «После того, как женщина нас так обозвала, жить нельзя! Вперед!» Красные не выдержали контратаки под дружный хохот белых — и отступили.
Гибель валькирии
Весной 1918 года Добровольческая армия штурмовала Екатеринодар. Софья де Боде пошла в конную атаку. Сначала пуля сразила её лошадь. Девушка упала, но могла бы уцелеть, залечь, переждать. Вместо этого она поднялась и бросилась вслед за уходящим эскадроном — пешком, под ливнем пуль, гонимая боевым азартом или, может быть, усталостью от жизни, в которой не осталось места для Смольного института и балов.
Ей было 20 лет.
Её отец, генерал-лейтенант Николай де Боде, пережил дочь. Он эмигрировал в Югославию, где и скончался в 1924 году. Софья осталась навсегда молодой — самой страшной и самой прекрасной валькирией Белого движения, застывшей в конной атаке навсегда.
