От инженера-металлурга до дипломатической сцены
Кузнецов родился в 1901 году в деревне Софиловка Костромской губернии в крестьянской семье. Как и многие выходцы из низов той эпохи, изменившие свою судьбу благодаря таланту, он сначала учился в техникуме на инженера-металлурга, а в 1931 году за выдающиеся способности был направлен на двухлетнюю стажировку в США. Этот опыт заложил основу его дальнейшей работы в тяжёлой промышленности.
Перед войной Кузнецов уже занимал важные посты в Госплане, работал в Комитете обороны и Всесоюзном центральном совете профсоюзов, внося вклад в военное промышленное производство. Но по-настоящему он раскрылся, когда после войны перешёл на дипломатическое поприще.
В 1953 году Кузнецов был назначен послом СССР в Китае, а два года спустя стал первым заместителем министра иностранных дел, оставаясь на этом посту более двадцати лет. Его дипломатический талант в полной мере проявился в этот период: участие в урегулировании Карибского кризиса 1962 года, руководство советско-китайскими пограничными переговорами после событий на острове Даманский в 1969 году, содействие в урегулировании индо-пакистанского конфликта 1971 года. В советских дипломатических кругах его в шутку называли «магом» — потому что он всегда находил выход в самых безнадёжных переговорах.
По воспоминаниям ветеранов советского МИДа, министр иностранных дел Громыко во внутренних случаях обычно обращался к подчинённым по фамилии, и лишь для трёх человек делал исключение — Кузнецов был одним из них. Британский посол в СССР полушутя говорил, что всякий раз, когда в Лондоне возникала серьёзная дипломатическая проблема, оттуда советовали Москве «послать Кузнецова».
Трижды исполняющий обязанности главы государства
В 1977 году Кузнецов стал первым заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР — должность, которая по конституции была второй после председателя, то есть главы государства. Согласно положениям Конституции 1977 года, когда председатель по каким-либо причинам не мог исполнять свои обязанности, его полномочия переходили к первому заместителю.
Это положение, помноженное на непрерывно ухудшавшееся здоровье поздних советских руководителей, поставило Кузнецова в беспрецедентное историческое положение.
10 ноября 1982 года умер Брежнев. По процедуре Кузнецов как первый заместитель принял на себя исполнение обязанностей главы государства до избрания нового руководителя. В этот переходный период он даже выступил с новогодним поздравлением к народу 31 декабря 1982 года — крайне редкое зрелище в советской истории: почти никому не известный политик обращается к более чем двумстам миллионам человек в качестве главы государства.
В июне 1983 года Андропов был избран председателем Президиума Верховного Совета, и первое исполнение обязанностей Кузнецовым завершилось. Однако не прошло и года: 9 февраля 1984 года Андропов скончался, и Кузнецов вновь вышел на первый план. На этот раз переходный период продлился до 11 апреля, когда пост занял Черненко.
История, казалось, намеренно продолжала этот цикл. 10 марта 1985 года Черненко умер, и Кузнецов в третий раз принял на себя исполнение обязанностей главы государства — до 2 июля, когда пост официально занял Громыко.
Советские сатирики называли череду сменявших друг друга после Брежнева руководителей «гонкой с носилками» — а Кузнецов был тем, кто в промежутках между этими гонками поддерживал носилки для очередного бегуна.
Почему его забыли?
Исчезновение Кузнецова из исторической памяти имеет многослойные причины.
Во-первых, его власть всегда была «переходной». Он никогда по-настоящему не обладал реальными полномочиями главы государства; трижды исполняя обязанности, он делал это лишь в промежутках вакуума власти и каждый раз завершал своё пребывание передачей власти официально избранному руководителю. Его роль была скорее техническим элементом конституционной процедуры.
Во-вторых, поздняя советская политическая культура намеренно затушёвывала «переходных фигур». И официальная пропаганда, и последующие исторические нарративы всегда фокусировались на Брежневе, Андропове, Черненко и Горбачёве — «настоящих» руководителях. Для такого человека, как Кузнецов, — не реформатора и не консерватора, не победителя и не проигравшего, — места в этой картине не находилось.
Более глубокая причина в том, что сама его биография была своего рода иронией над советской системой. Человек незаурядных способностей, с большими заслугами на дипломатическом поприще, за более чем тридцать лет пребывания в высших эшелонах так и не был допущен в подлинное ядро власти. Он не входил в Политбюро, оставаясь лишь кандидатом в члены. Его «троекратное правление» было не столько славой, сколько абсурдным порождением доведённой до предела закостенелости системы: высшая должность страны превратилась во временную вакансию, ожидающую заполнения, а самый подходящий для неё человек как раз и не мог ею по-настоящему обладать.
Сноска эпохи
В 1986 году Кузнецов вышел на пенсию. Он поддержал выдвижение Горбачёва на пост генерального секретаря ЦК КПСС — возможно, это было последнее имевшее реальное значение политическое заявление в его жизни. 5 июня 1990 года он скончался в Москве в возрасте 89 лет.
После распада СССР имя Кузнецова почти полностью исчезло из общественной памяти. В 2017 году на одном из его московских домов была открыта мемориальная доска; на церемонии представители МИДа назвали его вклад в советскую дипломатию «неотделимым». Но это запоздалое признание оказалось в своего рода созвучии с его прижизненной скромностью и посмертной безвестностью.
История Василия Кузнецова — это зеркало. Оно отражает не только перипетии личной судьбы, но и определённое подлинное состояние огромной системы на закате: власть передавалась между старостью и смертью, а те, кто действительно был способен ею управлять, оказывались оттеснёнными на периферию — элементом процедуры, сноской, забытым именем.
Он трижды возглавлял СССР, но так и не «обладал» им по-настоящему. Возможно, именно поэтому его и забыли — в политической культуре, где власть воспринимается как высшая цель, человек, не обладающий ею в действительности, обречён не оставить следа.
