Самая могущественная в военном и экономическом отношении держава на планете проиграла войну небольшой стране. Этот парадокс до сих пор не даёт покоя историкам, политологам и военным стратегам. В чём причина?
Вьетнамская война стала первой в истории, которую Соединённые Штаты проиграли. Это не просто военное поражение — это крах целой стратегии, целого мировоззрения, целого представления о том, как должна выглядеть победа. И ответ на вопрос «почему» лежит не в плоскости количества солдат или тонн сброшенных бомб, а в чём-то куда более сложном.
Война, которую не поняли
Клаузевиц, которого цитируют все военные теоретики, писал: первое и высшее стратегическое суждение полководца — определить, какого рода войну он начинает. Не спутать её с чем-то инородным, не пытаться превратить в то, чем она не является .
Американские администрации — от Кеннеди до Никсона — эту задачу провалили. Они видели во Вьетнаме ещё один фронт холодной войны, ещё одну линию сдерживания коммунизма. Но для вьетнамцев это была война за независимость, за объединение, за национальное самоопределение. Разница принципиальная. Американские солдаты шли воевать с «красной угрозой» — а их противники сражались за свою страну.
Именно это непонимание стало фундаментом всех дальнейших ошибок. Специалисты Военно-морского колледжа США констатируют: американское правительство не смогло осознать истинную природу и значение войны — ни для Америки, ни для Вьетнама .
Даунг-тран: вьетнамский способ войны
Ответ на американскую мощь был найден задолго до того, как первые морпехи высадились в Дананге. Ханой разработал стратегию, которую на Западе долго не могли расшифровать. Она называлась «даунг-тран» — борьба, синтез военного и политического, насильственного и ненасильственного, фронтового и дипломатического .
Вьетнамские коммунисты взяли маоистскую модель народной войны, но адаптировали её так, как Мао и не снилось. Вместо последовательных этапов — от обороны к равновесию и наступлению — они научились переключаться между ними в зависимости от ситуации, от провинции к провинции, от деревни к деревне. Ле Зуан, архитектор войны против американцев, говорил: для победы нужно иметь не только вооружённые силы, но и политические, и уметь вести военные и политические действия «умело и в соответствии с правильной ситуацией в данном месте в данное время» .
Это создало то, что американские командиры так и не смогли переварить: войну без чётких линий фронта, без «зон контроля», без привычной логики наступления и обороны. Сплошная лоскутная реальность, где военная победа не означала политического выигрыша, а тактическое поражение приближало к стратегической цели.
«Американский способ вести войну»
Генерал Дэниел Болджер, бывший командующий армией США, однажды предупредил: победа в Персидском заливе — это аномалия, которая никогда не повторится. Американские навыки в обычной войне только подтолкнут будущих противников к стратегии и тактике, которую Ханой использовал с таким успехом за двадцать лет до этого .
Он оказался прав. Аналитики, изучавшие вьетнамский опыт для американского военного ведомства, пришли к выводу, который трудно принять: американские офицеры превзошли своих противников тактически, но оказались «превзойдены на уровне мышления» . «Американский способ вести войну» — emphasis на науку в ущерб искусству, на физические и пространственные аспекты в ущерб моральным и психологическим, на огневую мощь в ущерб косвенным подходам — оказался непригоден для войны, которую вёл Ханой.
Это не значит, что американцы воевали плохо. Это значит, что они воевали не в ту войну. Их противник использовал их же сильные стороны как уязвимости: чем больше огневой мощи, тем больше жертв среди мирного населения; чем больше жертв, тем сильнее политический ущерб; чем сильнее политический ущерб, тем ближе Ханой к победе.
Южный Вьетнам: клиент, которого нельзя было спасти
Джеффри Рекорд, автор одной из самых цитируемых работ о причинах американского поражения, называет среди ключевых факторов приверженность США клиенту, который более двадцати лет не мог создать жизнеспособную альтернативу коммунистическому правлению .
Это звучит жёстко, но факты неумолимы. Южновьетнамская армия, обученная и вооружённая по американскому образцу, унаследовала пороки своего правительства: элитарный, коррумпированный офицерский корпус, деморализованные и плохо обученные солдаты. Она так и не смогла встать на одну доску с Вьетконгом или северовьетнамской армией .
Профессор Ву, эксперт по Вьетнаму, считает, что американцы совершили роковую ошибку, сосредоточившись на борьбе с повстанцами на юге. «Повстанцам с юга никогда не удалось бы победить Сайгон», — говорит он. Именно эта стратегическая ошибка позволила регулярным силам Северного Вьетнама почти незамеченными войти в Южный и одержать победу .
Америка взяла на себя ответственность за войну, но не настояла на необходимых реформах. Она лечила симптомы, а болезнь была в самом пациенте.
Провал «войны за сердца и умы»
Американские войска применяли напалм и «агент оранж». Они сжигали деревни и уничтожали урожаи. Они убивали мирных жителей — иногда случайно, иногда не очень. И они не понимали, что каждое такое действие работает на врага.
Профессор Ву подчёркивает: с точки зрения пропаганды у Севера было колоссальное преимущество. Тоталитарное правительство полностью контролировало СМИ, так что журналисты писали и говорили лишь то, что им разрешалось. Инакомыслие подавлялось реальными тюремными сроками. США и Южный Вьетнам не имели ни возможности, ни желания оказывать такое же влияние на общественное мнение .
Американцы не проиграли «войну за сердца и умы» вьетнамцев — они в неё даже не вступили по-настоящему. Они вступили в войну на уничтожение, а это совсем другое дело.
Тетское наступление: победа, ставшая поражением
В начале 1968 года силы Вьетконга и северовьетнамской армии начали наступление, которое должно было стать решающим ударом. Они атаковали города по всему Южному Вьетнаму, включая Сайгон. Они прорвались к посольству США. Это было кроваво, хаотично, отчаянно.
С военной точки зрения это было катастрофой для Ханоя. Потери были чудовищными. Вьетконг как боевая сила был практически уничтожен. Американские и южновьетнамские командиры докладывали о победе.
Но политические последствия оказались прямо противоположными. Американцы увидели по телевизору, что повстанцы могут прорваться в самое сердце Сайгона. Они увидели, что война не идёт к победному завершению. Они увидели длинные вереницы гробов, возвращающихся домой.
Аналитики американского военного ведомства признали: несмотря на почти катастрофические потери, которые понесли силы противника на поле боя, политические последствия Тетского наступления обернулись решающим стратегическим выигрышем для коммунистов .
Это был момент, когда американское общество потеряло веру в войну. И именно этого добивался Ханой.
Главный фронт — Америка
Вьетнамские коммунисты понимали то, что американские стратеги осознали слишком поздно: главный фронт этой войны находится не в джунглях Индокитая, а в американских гостиных.
«Коммунистические надежды на победу, — писала New York Times вскоре после ввода американских войск, — теперь в большей степени связаны с уходом Америки через истощение или под давлением общественного мнения, чем с обычным военным успехом» .
Ханой вёл дипломатическую борьбу как третью ногу своей стратегии — наряду с вооружённой и политической. Он использовал переговоры, пропаганду и информационные операции, чтобы манипулировать мировым мнением, генерировать поддержку революции и разжигать оппозицию к Южному Вьетнаму и США. И главной целевой аудиторией были американские граждане .
Это сработало. К 1968 году СМИ говорили и писали о войне в основном с осуждением. Антивоенное движение набирало силу. Расстрел в Кентском университете в 1970 году вывел протесты на новый уровень. Отправка молодых мужчин на непопулярную войну самым чудовищным образом отразилась на моральном духе нации .
Война была проиграна не в Сайгоне. Она была проиграна в Вашингтоне, в редакциях газет, в университетских кампусах, в семьях, которые хоронили своих сыновей.
Гражданско-военный разлад
Отдельная линия провала — отношения между политическим руководством и военными. Джеффри Рекорд посвятил этому целую главу своего анализа .
Военные никогда не поддерживали постепенную, ограниченную стратегию администрации. Их раздражали запреты на наземные операции в Лаосе, Камбодже и Северном Вьетнаме, ограничения на бомбардировки. Они чувствовали себя обречёнными на роль «не проиграть», а не «победить» .
Администрации Кеннеди и Джонсона, в свою очередь, открыто презирали военных профессионалов. Оба президента вторгались в военную сферу, пытаясь микроменеджерить операции ради сигналов и переговоров, а не ради решительных военных целей. Они исключали военных лидеров из высших политических советов .
Рекорд возлагает основную ответственность за провал на гражданских лидеров. Именно они несли главную ответственность за непонимание истинной природы конфликта и его значения для жизненных интересов США, за неверную оценку жизнеспособности Южного Вьетнама. Но и военные виновны немногим меньше: за неспособность поддержать утверждённую стратегию или предложить более жизнеспособную, за разорительную ротацию, за расточительную логистику, за чрезмерное использование огневой мощи .
Это была война, которую никто не хотел вести до конца — ни политики, ни генералы. И проиграли её все вместе.
Уроки, которые не выучили
Через пятьдесят лет после падения Сайгона вопрос «почему США проиграли» остаётся не просто историческим. Афганистан — двадцатилетняя одиссея, закончившаяся тем же, чем и Вьетнам: бегством и крахом клиентского режима. И аналитики снова и снова возвращаются к вьетнамским урокам .
Вьетнамская война была испытанием воли, а не силы. И в этом испытании США проиграли. Технологически превосходящий противник был переигран на уровне мышления, стратегии, понимания того, что такое война и как она выигрывается. Или не выигрывается.
Американский военный историк Дэвидсон, бывший заместитель Вестморленда, однажды сформулировал это так: вьетнамские коммунисты создали «войну, невиданную доселе — войну, которая велась на нескольких фронтах, не географических, а программных, все из которых управлялись одной властью и тщательно сочетались для достижения одной цели — захвата национальной власти» . Америка так и не научилась воевать в такую войну. И это — главный ответ на вопрос, почему она проиграла.
