4 сентября 1945 года, когда Европа уже четыре месяца жила без войны, а Япония двумя днями ранее подписала акт о капитуляции, на забытой всеми метеостанции за Полярным кругом одиннадцать немецких военнослужащих ждали запоздалой церемонии сдачи в плен. Возглавлял их Вильгельм Деге — географ, которому полагалось стоять за университетской кафедрой, а не держать в руках винтовку. В его истории нет фанатичного сопротивления, нет трагической гибели. Есть только человек, заброшенный войной на край света, который сумел сохранить своих людей живыми, а потом спокойно положил пистолет на стол.
Жизнь учёного, переломанная войной
Вильгельм Деге родился в 1910 году в Бохуме. По профессии он был учителем и географом. Окончив в 1931 году педагогическое училище в Дортмунде, он преподавал в начальной школе в Мюнстере, параллельно изучая географию, геологию и историю первобытного общества. Ещё до войны он трижды побывал на Шпицбергене и в 1939 году опубликовал исследование рельефа этого архипелага. Не случись войны, он, скорее всего, всю жизнь изучал бы полярные ландшафты, написал бы несколько научных книг и спокойно вышел на пенсию.
В 1940 году Деге призвали в армию. Поскольку он владел норвежским и английским языками и имел опыт арктических экспедиций, его направили переводчиком в немецкие части, расквартированные в Норвегии. В 1944 году военно-морскому флоту понадобился человек, разбирающийся в Арктике и говорящий по-норвежски, — для создания метеостанции на Шпицбергене. Выбор пал на Деге, единственного подходящего кандидата. Ему присвоили звание «офицера особых поручений» (Sonderführer) — это был не боевой чин, а военная форма для гражданского специалиста.
Операция «Haudegen»: тихая научная миссия
В сентябре 1944 года Деге с отрядом из десяти человек высадился на северо-востоке Шпицбергена, на острове Северо-Восточная Земля. Операция носила кодовое название «Haudegen» — в буквальном переводе «палаш», «меч», но это была и игра слов, обыгрывавшая фамилию Деге. Задача отряда была простой: наблюдать за погодой и передавать зашифрованные данные немецким военно-морским силам и авиации.
Зачем немцам понадобилась метеостанция за тысячи километров в Арктике? Потому что метеоданные Северной Атлантики и Северного Ледовитого океана имели решающее значение для военных операций в Северной Атлантике. Союзники контролировали международную метеорологическую сеть, и немцам приходилось добывать данные самостоятельно.
Повседневная жизнь отряда совсем не походила на жизнь боевого подразделения. У них были запасы приборов, продовольствия и даже изрядное количество шнапса. На сохранившихся фотографиях солдаты катаются на лыжах, играют на аккордеоне, кормят медвежонка. Деге даже устроил для подчинённых что-то вроде «фронтового университета», преподавая им физику и литературу. Но под этой почти пасторальной внешностью опасность не исчезала: станция была тщательно замаскирована, на побережье заложены мины, а радио, кроме служебной связи, использовать строжайше запрещалось. Они были солдатами — и одновременно пленниками, запертыми на ледяной равнине.
Забытые на четыре месяца
В мае 1945 года радио принесло весть о капитуляции Германии. Деге и его люди услышали о смерти Гитлера, приняли передачу о безоговорочной капитуляции вермахта. Но была одна проблема: никакого приказа им никто не отдал.
Начальство растворилось в пыли истории. И Деге принял решение: продолжать работу. Они по-прежнему вели наблюдения и отправляли шифрованные метеосводки — хотя эти радиограммы уже не доходили ни до кого.
Запасы таяли. Угроза со стороны белых медведей не исчезала. Они начали всерьёз обсуждать, не разобрать ли дом, чтобы построить лодку и самим добраться до материка. И лишь 3 сентября 1945 года на горизонте появилось норвежское зверобойное судно «Blaasel».
Сдача в плен без принимающей стороны
Норвежский капитан Л. Альбертсен подошёл на шлюпке к берегу. Деге вышел навстречу и поздоровался по-английски — капитан ничего не понял. Тогда Деге мгновенно перешёл на беглый норвежский, выученный им за годы службы в Норвегии.
Деге спросил капитана: не хочет ли тот сразу перейти к делу или сначала зайти на станцию выпить кофе и по рюмке джина? Капитан, судя по всему, был ошеломлён таким предложением, но быстро ответил: «Настоящий кофе и отличный немецкий джин? Конечно, хочу!»
И тогда эти немцы, больше года просидевшие на ледяной пустоши, выставили для норвежских гостей всё лучшее, что у них было, — еду, спиртное, сигареты. Хозяева и гости пировали, словно старые друзья.
Лишь наутро капитан вдруг занервничал. Деге спросил, в чём дело, и капитан ответил, что норвежское военно-морское командование приказало ему потребовать капитуляции немцев — но он не знает, как это делается.
Деге это тоже показалось забавным: он и сам не знал, какова стандартная процедура сдачи в плен. Тогда он вытащил пистолет, положил его на стол и подтолкнул к норвежскому капитану: «Вот так. Я сдаюсь». Капитан на мгновение опешил и спросил: «А этот пистолет я могу оставить себе?»
В итоге Деге собственноручно составил на норвежском языке акт о капитуляции, и обе стороны его подписали. Одиннадцать немецких солдат стали последними военнослужащими Второй мировой войны, сложившими оружие.
После войны: возвращение к кафедре
Вильгельм Деге умер 21 декабря 1979 года в возрасте 69 лет.
После войны он снова взял в руки учительскую указку. В 1946 году вернулся к преподаванию, в 1962 году с докторской степенью по педагогике стал профессором Педагогического института в Дортмунде и преподавал там до 1976 года. С 1963 по 1968 год он также занимал должность управляющего делами Вестфальского краеведческого союза. В его академической биографии он всегда оставался «географом, геологом, педагогом», а не «ветераном войны».
Его сын Экберт тоже стал полярным исследователем. В 1985 году Экберт вернулся на Шпицберген, нашёл спрятанные отцом дневники и остатки метеостанции. Эти дневники позже были изданы, а в 2004 году Университет Калгари выпустил их английскую версию под названием «War North of 80».
После войны Деге и его товарищи пытались встречаться каждый год, но в эпоху холодной войны, разделившей Германию, это оказалось почти невозможным. Одиннадцать человек были разведены железным занавесом, и прежнее фронтовое товарищество могло продлиться лишь в считанные встречи.
История Деге запоминается именно тем, что в ней нет ничего героического. Он не был нацистом, не был фанатиком войны — он был призванным учёным, который с десятью людьми пережил больше года в Арктике. Когда война закончилась и мир о них забыл, он не сделал ничего драматичного: продолжал наблюдения, ждал, а затем однажды сентябрьским утром протянул пистолет человеку, который тоже не знал, как это делается.
В этом, пожалуй, и заключается самая абсурдная и самая правдивая сцена двадцатого века: последний сдавшийся солдат вермахта сдался не потому, что потерпел поражение, а потому, что был забыт.
