Кто такие босяки
После отмены крепостного права в 1861 году российские города захлестнула волна обездоленных крестьян. Одни шли на фабрики — становились работягами. Другие — те, кто не желал «вкалывать от зари до зари», — превращались в босяков .
Само слово произошло от привычки ходить босиком, хотя оборванная одежда и отсутствие определённых занятий были не менее важными признаками . Волга притягивала их как магнит: здесь кипела торговля, проходили ярмарки, а значит, было чем поживиться. Особенно много босяков собрал Нижний Новгород в 1896 году, когда там проводилась всероссийская торгово-промышленная выставка .
Босяк — это не просто нищий. Это человек, который принципиально отказывался от монотонного труда . Свой идеал свободы он видел в «благородных» промыслах: мелком воровстве и нищенстве. Именно в этой среде сложился особый жаргон, который позже перекочует в уголовный мир.
Босяцкая феня и босяцкий кодекс
Послушайте, как говорили босяки. Нищенство они называли «рукопротяжной фабрикой». Украсть — «взять». Кошельки — «шмелями», часы — «бочонками». Сбыть краденое — «спулить» . Полицейских они кликали «фараонами», а переодетых агентов — «пауками». Настоящий паспорт именовался «глазами», а фальшивый — «куклимом» . Высшим шиком считалось обмануть проверяющего «фигляра» пустой бумажкой вместо документа .
Но главное — система ценностей. Босяк не убивал и не насиловал . К оружию прибегали лишь в крайних случаях — для защиты собственной жизни или при нарушении босяцких законов. Воровство тоже было разным. По-настоящему уважали только тех, кто мог обвести «фраера» вокруг пальца или провернуть сложную операцию — ограбить банк или вскрыть сейф . Просто стащить кошелёк у прохожего считалось делом заурядным, недостойным настоящего мастера.
Жили артелями. Добыча стекалась в общак, а после удачного дела устраивали «слам» — грандиозную попойку. Именно такую и описал Максим Горький в финале пьесы «На дне» . Художник Владимир Маковский тоже писал этюды с босяков на волжском берегу, а Константин Юон водил с ними дружбу . Эти люди вдохновляли литературу и живопись той эпохи.
Не работать, не иметь семьи, не оседать
Босяки считали себя «выше» работяг. Если босяк нанимался на фабрику, он автоматически превращался в «работягу» и терял свой статус . Это правило безоговорочно переняли позже воры в законе. «Блатному» запрещено работать не только на воле, но и в тюрьме — занимать должности бригадира, дневального или мастера. Иначе — автоматическое понижение в касте до «козла» .
Другие правила тоже перешли в блатной мир от босяков. Не поддерживать длительных отношений с женщинами, не создавать семьи, не оседать на одном месте, не иметь паспорта . Постоянный страх перед полицией и ночные облавы научили их искусству «затеряться в толпе» или использовать фальшивки. Среди своих они были известны по прозвищам, а при встрече с властями называли себя вымышленными именами — отсюда и пошла поговорка «Иван, не помнящий родства» .
Почему именно «волжские»
Три причины связали босяков именно с Волгой . Во-первых, Поволжье было одним из самых голодных регионов, откуда массово бежали крестьяне. Во-вторых, крупные торговые города вроде Нижнего Новгорода давали много возможностей для «заработка». В-третьих, ежегодные ярмарки и особенно выставка 1896 года притягивали бродяг как магнитом.
Их местообитанием стали ночлежки — тёмные, переполненные притоны с деревянными нарами, которые на босяцкой фене называли «шхерами» . Здесь они спали, здесь же строили планы и делили добычу. Именно здесь, на самом дне, рождалась новая культура, которой предстояло пережить революцию, ГУЛАГ и стать той самой уголовной традицией, что жива до сих пор.
Волжские босяки не были «элитой» в современном смысле. Но они создали ту систему координат, где главным становилась не жестокость, а мастерство, где воровство превращалось в искусство, а презрение к труду — в главный принцип. И когда в XX веке на сцену вышли воры в законе, они уже говорили на языке босяков и жили по законам, придуманным на волжских берегах.
