Он был убийцей германского посла, любимцем Дзержинского, другом Есенина и прототипом Штирлица. А закончил жизнь в подвале Лубянки, произнеся одну фразу, которая до сих пор будоражит воображение историков.
Яков Григорьевич Блюмкин прожил всего 29 лет. Но за эти годы он успел стать легендой — сначала советской разведки, потом «врагом народа», а после смерти — персонажем анекдотов, романов и конспирологических теорий. Его жизнь — это калейдоскоп событий, каждое из которых тянет на отдельный приключенческий роман. И даже его смерть — сцена, достойная пера Дюма.
Одесский мальчик, который стал тенью революции
Родился будущий «демон революции» в 1898 году в Одессе, в бедной еврейской семье. Отец умер рано, и мать, чтобы вывести сына в люди, отдала его в бесплатное духовное училище — Талмуд-тору. Учился Яша хорошо, но денег на продолжение образования не было. Пришлось идти в электротехническую мастерскую. Тогда никто не мог предположить, что этот худой одесский мальчишка со временем станет человеком, которого будут бояться министры и послы.
Революция 1917 года застала его в Одессе. Семнадцатилетний Блюмкин, к тому времени уже успевший поучаствовать в эсеровском подполье, с головой окунулся в водоворот событий. Сначала — агитация, потом — «Железный отряд» Мишки Япончика, потом — фронт. В неполные двадцать лет он уже командовал отрядом, а затем стал комиссаром целой армии. Карьера, которая сегодня кажется невероятной, тогда была нормой. Революция перемешала всё: сословия, биографии, судьбы.
Убийство, с которого началась новая эпоха
6 июля 1918 года Блюмкин вошёл в германское посольство в Москве. У него было удостоверение ВЧК с поддельной подписью Дзержинского и револьвер в кармане. Формально он должен был обсудить судьбу арестованного родственника посла Мирбаха. Фактически — выполнить приговор, который левые эсеры вынесли германскому дипломату, чтобы сорвать Брестский мир.
Прозвучали выстрелы. Посол Вильгельм фон Мирбах был убит. Блюмкин выпрыгнул в окно, повредил ногу и скрылся на автомобиле. Это покушение стало сигналом к мятежу левых эсеров — последней попытке отобрать власть у большевиков. Мятеж был подавлен, но сам Блюмкин не только выжил, но и был прощён.
Лев Троцкий, тогдашний наркомвоенмор, лично добился замены смертного приговора на «искупление вины в боях». Блюмкин отправился на Гражданскую войну, воевал под началом Троцкого, стал его секретарём и начальником охраны. С этого момента его судьба была неразрывно связана с судьбой Льва Давидовича.
Человек с девятью жизнями
После Гражданской Блюмкин работал в разведке. Его биография — это география всей Евразии: Персия, Монголия, Китай, Палестина, Турция. Он создавал компартию Ирана, воевал с Унгерном, участвовал в экспедиции Рериха, вербовал будущего руководителя «Красной капеллы» Леопольда Треппера.
Параллельно он жил жизнью богемного персонажа. Дружил с Есениным (именно Блюмкин устроил встречу поэта с Троцким), был на короткой ноге с Маяковским, который дарил ему книги с надписью «Дорогому Блюмочке». Осип Мандельштам писал о нём стихи. Николай Гумилёв, узнав, что перед ним убийца Мирбаха, улыбнулся и сказал: «Тогда очень приятно».
Блюмкин казался неуязвимым. На него трижды покушались эсеры. В него стреляли в упор в киевском кафе — он успел опрокинуться со стулом. В его больничную палату влетела граната — он выпрыгнул в окно. Он словно заговорил себя от смерти.
Тень Троцкого
В 1929 году Блюмкин отправился в Константинополь. Официально — с разведывательной миссией. Фактически — на встречу с высланным Троцким. Он взялся выполнить личную просьбу изгнанника: передать письма в Москву его сторонникам.
Это была роковая ошибка. О встрече немедленно стало известно. Троцкий был под плотным колпаком агентов ОГПУ, фиксировавших каждый его шаг, тем более каждого посетителя. Блюмкин, вернувшись в Москву, повёл себя странно: он не только не скрыл визит, но и поделился подробностями с Карлом Радеком, видным оппозиционером. Радек, находившийся в опале, немедленно донёс Сталину.
Возможно, Блюмкин надеялся, что его заслуги перевесят. Возможно, он просто не верил, что система, которой он служил всю жизнь, способна его уничтожить. «Чекист должен умереть или от руки врага, или от руки ГПУ. Естественная смерть для чекиста исключена» — эту формулировку приписывают его коллеге Георгию Агабекову, но она точно описывает судьбу самого Блюмкина.
Арест и последняя роль
15 октября 1929 года Блюмкина арестовали. По одной версии, его выдала любовница — сотрудница ИНО ОГПУ Лиза Горская, которой он доверился. По другой — он сам пришёл к ней на квартиру, где его уже ждали. Так или иначе, 29-летний разведчик оказался в подвале Лубянки.
Допросы вёл Яков Агранов — человек, которого Блюмкин знал лично, с которым встречался на сборищах у Маяковского и Бриков. Агранов был опытным следователем. Блюмкин, по воспоминаниям, не отрицал факта встречи с Троцким, но объяснял её наивностью и любознательностью. Мол, просто зашёл к старому знакомому, просто передал письма.
5 ноября 1929 года Политбюро вынесло решение: «Блюмкина расстрелять». Формулировка приговора — «за повторную измену делу пролетарской революции и Советской власти и за измену революционной чекистской армии» — была выдержана в лучших традициях эпохи.
«По революции — пли!»
О последних минутах Блюмкина сохранились противоречивые свидетельства. Все они сходятся в одном: он умер эффектно. По одной версии, он сбросил с глаз повязку и скомандовал расстрельной команде: «А ну, по революции, пли!». По другой — запел «Интернационал» и не успел допеть даже первый куплет.
Яков Агранов потом рассказывал поэту Анатолию Мариенгофу, что «бесстрашный террорист» умер «под пение, вернее, хрипение „Интернационала“». Валентин Катаев, знавший Блюмкина в двадцатые, вывел его в повести «Уже написан Вертер» в образе чекиста Наума Бесстрашного — и завершил книгу словами Пастернака: «Что ж, мученики догмата, / Вы тоже — жертвы века».
Легенда о том, что Блюмкин «командовал собственным расстрелом», скорее всего, родилась из этих последних минут. В ней есть всё, что нужно для мифа: вызов, театральность, трагическая ирония. Человек, который всю жизнь играл со смертью, встретил её как актёр на сцене.
Что осталось после Блюмкина
Точная дата его расстрела до сих пор неизвестна. В одних источниках — 3 ноября, в других — позже. На обложке личного дела стоит пометка: «Провокатор. Расстрелян 3 ноября 1929 г.». Но постановление Политбюро датировано 5-м. Возможно, приговор привели в исполнение «задним числом» — обычная практика тех лет.
Блюмкина реабилитировали только в 1962 году. К тому времени о нём давно забыли. Первое издание Большой советской энциклопедии посвятило ему тридцать строк. В последующих изданиях не было ни строчки.
Сегодня Яков Блюмкин — персонаж книг и статей, символ эпохи, в которой жизнь человека стоила меньше, чем идеологическая строчка. Его судьба — это не просто биография одного авантюриста. Это портрет системы, которая сначала создаёт таких людей, а потом уничтожает их, потому что не может терпеть рядом с собой никого, кто хоть на мгновение поверил, что может играть по собственным правилам.
Он умер, не дожив до тридцати. И всё же его жизнь была настолько плотной, что в неё уместилось несколько судеб. Разведчик, террорист, поэт, палач, жертва. «Пламенный человек», как называл таких Бухарин. Человек, который, по собственным словам, имел девять жизней. Но даже их не хватило, чтобы пережить эпоху, которую он сам помогал создавать.
