Если бы Ярослав Гашек не существовал, его пришлось бы выдумать. Впрочем, он сам себя и выдумывал — так активно, что биографы до сих пор не могут отделить факты от вымысла. Он сочинял о себе небылицы с той же лёгкостью, с какой писал рассказы, пользовался сотней псевдонимов, регистрировался в отелях под именем «Лев Николаевич Тургенев, прибывший из Петрограда для ревизии австрийского генштаба». Когда его, готового прыгнуть с Карлова моста, забрали в психбольницу, он представился святым Яном Непомуцким, 518 лет от роду.
Родился 30 апреля 1883 года в Праге. Отец — учитель математики, алкоголик, умер, когда Ярославу было тринадцать. К двадцати годам Гашек стал завсегдатаем пражских пивных и постоянным клиентом полицейского участка. Протоколы пражской полиции хранят такие перлы: «в нетрезвом состоянии справлял малую нужду перед зданием полицейского управления», «в состоянии лёгкого алкогольного опьянения повредил две железные загородки», «недалеко от полицейского участка зажёг три уличных фонаря, которые уже были погашены». Полиция констатировала: «должник не имеет имущества, кроме одежды, в которой одет».
Редактор, который придумал идиотозавра
В 1909 году Гашек устроился редактором журнала «Мир животных» — серьёзного научно-популярного издания. Ему быстро стало скучно. Он начал публиковать статьи о животных, которых не существовало: шестнадцатикрылая муха, которая охлаждает себя лишними крыльями, как веером; доисторическая блоха; ящер-идиотозавр; домашние вурдалаки.
Шутка зашла слишком далеко, когда европейские научные журналы всерьёз заинтересовались «открытиями» и начали публиковать рецензии. Разразился скандал, Гашека уволили. Но эта история не пропала — она всплыла в «Швейке», где вольноопределяющийся Марек, до войны работавший в зоологическом журнале и выдумывавший новых животных, фигурирует как персонаж, явно автобиографический.
Тогда же Гашек промышлял торговлей собаками — покупал дворняжек, сочинял им фальшивые родословные и продавал как породистых. Этот опыт тоже ляжет в основу романа: Швейк в первой главе представлен именно как торговец крадеными собаками.
Партия, которая обещала рабство и инквизицию
В 1911 году Гашек создал «Партию умеренного прогресса в рамках закона» — пародийную политическую организацию, заседания которой проходили исключительно в кабаках, под пиво. Программа включала: повторное введение рабства и инквизиции; национализацию сторожей; реабилитацию животных; обязательное введение алкоголизма; создание государственных учреждений для слабоумных депутатов.
Гашек баллотировался в австрийский парламент от этой партии, выступал с предвыборными речами, которые были чистой импровизацией, полной анекдотов, позже перекочевавших в «Швейка». Это была репетиция главного произведения — ещё без солдата, но уже со всем арсеналом приёмов.
Солдат, который сдался добровольно
В феврале 1915 года Гашека мобилизовали в 91-й пехотный полк австро-венгерской армии, расквартированный в Ческе-Будеёвице. В расположение полка он явился пьяным, в военной форме и цилиндре. В школе вольноопределяющихся (кандидатов в офицеры) его отчислил за нарушения дисциплины. За попытку симулировать ревматизм осудил трибуналом на три года с отбытием после войны.
Но в бою Гашек проявил храбрость — заслужил звание ефрейтора и серебряную медаль «За храбрость», объяснив это тем, что помог командиру батальона вывести вшей ртутной мазью. А 24 сентября 1915 года, в ходе контрнаступления русской армии под Дубно, Гашек добровольно сдался в плен.
Чешский большевик с красной повязкой
В плену Гашек вступил в Чехословацкий легион, сформированный в России из военнопленных чехов и словаков. Участвовал в боях, отличился при Зборове летом 1917 года — награждён Георгиевским крестом 4-й степени. Одновременно писал сатирические фельетоны в газету «Чехословак», критикуя австрийские власти. За фельетоны на Чехословацкий национальный совет его отправили на гауптвахту — там, в аресте, он начал писать повесть «Бравый солдат Швейк в плену».
Когда легион взбунтовался против большевиков, Гашек порвал с ним. В 1918 году он вступил в РКП(б) и стал комиссаром Красной армии. Его направили в Самару агитировать соотечественников. Когда город заняли чехословацкие мятежники, Гашек скрывался — по некоторым данным, два месяца притворялся слабоумным сыном немецкого колониста. «Идиота забористого», как говорили чекисты, никто не трогал. Этот опыт маскировки — прикидываться дураком, чтобы выжить — стал ключом к «швейковщине».
Парадокс: в Красной армии пражский богемный пьяница превратился в образцового командира. Партия запретила ему пить. Он был комендантом Бугульмы, заведовал типографией в Уфе, издавал газеты, агитировал, формирoval отряды. Дошёл с 5-й армией до Иркутска. В Иркутске стал депутатом горсовета, поступил в университет изучать китайский, редактировал три газеты — на немецком, венгерском и бурятском.
В России Гашек женился вторым разом — на Александре Львовой, которую позже в Чехии выдавал за дворянку из рода Львовых. С первой женой Ярмилой он не разводился — формально стал двоежёнцем. Когда его обвиняли в многожёнстве, он отвечал, что брак был заключён по советским законам, а Чехословакия советское государство не признавала.
Возвращение, которое никто не ждал
В декабре 1920 года Коминтерн отправил чешских коммунистов на родину — готовить мировую революцию. Гашек вернулся в Прагу с русской женой, без денег и без здоровья. Революция в Чехии не состоялась, восстание подавили, лидеров посадили. Бывшие приятели не подавали ему руки — называли «шпионом большевиков», «предателем нации». Поэт Карел Томан отказался пожать ему руку в кафе, увидев красную повязку.
Левые тоже отвернулись — когда Гашек отошёл от партийной деятельности, Станислав Костка Нойман назвал его «предателем пролетарской революции». Он оказался никому не нужен. И тогда — от безысходности, от нужды, от враждебности пражского общества — Гашек сел писать роман, который начал ещё до войны.
Швейк, которого продавали в трактирах
Первая тетрадь «Похождений бравого солдата Швейка во время мировой войны» вышла 14 марта 1921 года. Издатели отвергли рукопись — слишком вульгарно. Гашек издавал за свой счёт, вместе с другом Франтой Зауэром. Роман выходил еженедельно отдельными тетрадями по 32 страницы, по 2 кроны. Распространяли его через приятелей в трактирах — за 20% комиссионных.
Швейк мгновенно стал национальной звездой. Новые выпуски вслух читали в кабаках. Первая часть разошлась в четырёх изданиях за год. Гашек писал с бешеной скоростью — около 32 страниц в день. Не пользовался заметками. Диктовал секретарю по памяти, лишь изредка заглядывая в карту. Написанное никогда не перечитывал и не правил.
В августе 1921 года Гашек перебрался из Праги в городок Липнице. По легенде, вышел из дома за пивом, встретил приятеля, ехавшего в Липнице, — и прямо в домашней одежде сел в поезд. В Липнице он стал попечителем местной школы, завёл собственного сапожника для друзей, щедро раздавал деньги нуждающимся.
Смерть, в которую не поверили друзья
Здоровье Гашека было разрушено. Два перенесённых тифа, годы пьянства, отягощённая наследственность — отец-алкоголик. В последний год жизни он весил более ста килограммов при среднем росте. Ноги распухли, появились отёки, беспокоили боли в желудке. Он тайком пил огуречный рассол, ел любимое блюдо «кошачий танец» — смесь рубленых крутых яиц, сарделек и варёной картошки, запивая пивом. Врачи запрещали острое и жирное — он игнорировал.
Последний раз он диктовал «Швейка» 29 декабря 1922 года — за пять дней до смерти. 3 января 1923 года подписал завещание и сказал: «Швейк тяжко умирает». В тот же день он скончался. Врач констатировал пневмонию, повлёкшую паралич сердца.
Когда весть о смерти дошла до Праги, многие друзья не поверили. Решили — очередная мистификация. Писатель Панушка, с которым Гашек приехал в Липнице, был единственным из пражских приятелей, кто пришёл на похороны.
Роман, который пережил все прогнозы
После смерти Гашека издатель Шольц и адвокат Червинка составили акт, в котором написали: «Через десять лет новому поколению содержание произведения будет уже неясным, и едва ли найдутся для него читатели».
Роман переведён на 58 языков. Десятки экранизаций. Термин «швейковщина» вошёл в словари — обозначение тактики прикидываться дураком, чтобы подорвать систему изнутри. Швейк стал нарицательным персонажем не только в чешской, но и в мировой культуре.
А сам Гашек — человек, который всю жизнь притворялся, выдумывал, дурачил, пил, дрался, дезертировал, служил большевику, торговал фальшивыми собаками, — этот человек написал одну из величайших книг XX века. Не потому что был гением от рождения, а потому что прошёл через всё: через войну, плен, революцию, нищету, изгнание, болезнь — и сохранил способность смеяться. Смех был его единственным оружием, и он владел им лучше, чем кто-либо в его поколении.
Тридцать девять лет. Полторы тысячи рассказов. Один незаконченный роман. И репутация, которую он сам сочинил, — главного «отморозка» мировой литературы.
